и не стоял в дверях. Он прошёл, пыхтел, как бык на корриде.
Я не знала, в каком состоянии он уехал от мамы, но если в подобном — уверена, что она ему в термос накапала валерьянки.
— Я, как уважаемый человек, договариваюсь, навожу мосты, пытаюсь устроить жизнь своей дочери лучшим образом. Тебе что, было бы так плохо с Георгием Владимировичем? Ты хотя бы знаешь, какие у него деньги водятся? Ты хотя бы представляешь, что ты бы каталась лучше, чем сыр в масле? Ты в курсе, что во время разговора звучала такая фраза: “если бы Саша, конечно, снизошла, думаю, вполне нормально первым подарком преподнести ей квартиру в Москва-Сити”
Я фыркнула так, что чуть было не расплескала кофе.
— Ты понимаешь объём возможностей, которые тебе бы дал Абрамов?
— А ты понимаешь, что он почти на десять с лишним лет меня старше?
— Так и ты не молодая коза! — Взмахнул рукой отец и зачесал волосы назад, чтобы незаметна была лысина, которую мама с упорством енота-потаскуна полировала каждое утро. — Так и ты не молодая лань. Что ты надеешься урвать? Тебе сорок с лишним лет. Одной ногой ты уже, считай, на пенсии. У тебя дочь скоро родит.
— Так, — я отставила бокал с кофе и вздохнула, — ты мне здесь про дочь не начинай. Родит она. Мозгов мало, чтобы родить. Это первое. Второе — если ты считаешь, что после развода я потеряла свою какую-то актуальность, либо спрос на рынке невест на меня резко упал, то ты ошибаешься. И в этом контексте я не собираюсь связывать свою жизнь, свои активы и капиталы с человеком, который прилично так старше меня. Мне через два года что с ним делать? Протрузию лечить или, может быть, в санаторий Ессентуки гонять, чтобы ему кишечник почистили? Ты хотя бы понимаешь, что мне сорок с хвостиком и для меня сейчас очень важно быть как минимум нормальной женщиной, а не нянькой.
— Ты видела Абрамова? Какая нянька? Какие Ессентуки? Да ты бы с ним не вылазила с островов. Он бы тебя чем только не окутал: драгоценностями, мехами. Но нет, ты у нас гордая. Только непонятно, ты откуда эту гордость взяла. Ты никогда не смотрела на примеры этой идиотской идеологии. У тебя отец всю жизнь рвал и метал, чтобы семья была при достатке. Мне кажется, ты уже лет в пятнадцать должна была усвоить тот факт, что мораль это, конечно, хорошо и мнение своё прекрасно иметь, только вовремя надо уметь менять своё мнение!
Отец рычал на меня. Отец давил на меня, наступал, нависал сверху, заставляя ощутить себя как раз-таки той самой девочкой лет десяти. Только потом я хлестала себя по щекам и напоминала, что “матушка, ты немного очаровалась моментом. Тебе прилично так за сорок, и поэтому хватит жевать слюни”.
— Чтобы ты мне сейчас не сказал, как бы ты себя сейчас не повёл, какие бы аргументы не привёл, я не буду спать ни с одним из твоих партнёров. И работать на тебя я тоже не буду.
— А куда ты пойдёшь? На паперть, сидеть с протянутой рукой?
— Давай будем объективными, когда я получу половину имущества после окончания судов с Рубеном — мне в принципе работать не особо нужно будет. Неужели ты считаешь, что за столько лет активной профессиональной деятельности я не смогла сделать себе подушку безопасности? Если сейчас в эту подушку безопасности залезу, я в принципе могу с любым стартапом открыть бизнес и он будет успешным.
— Знаешь что, Саша, все это мечты, все это какие-то замки из песка. — Отец упёрся ладонями в стол и покачал головой. — Просто, знаешь, во всей этой ситуации до ужаса дебильно то, что Абрамов мало того, что вчера получил отворот-поворот, причём в настолько циничной и грязной форме от тебя, что даже не знал, как об этом тонко намекнуть мне. Но все бы ничего, если бы не его звонок с утра, когда он, выплёвывая зубы, орал о том, что мало того ты его унизила, так ещё сверху и твой блаженный муженёк постарался, разбив о его голову несколько бутылок с алкоголем!
Глава 15
Глава 15
Рубен.
— Отвяжись. — Произнёс холодно и перехватил Милану за волосы.
В испуганном взгляде мелькнуло плохо скрываемое раздражение.
Надо же: боялась и бесилась одновременно!
Вот стерва!
— Ты скажи, что мне делать? — Произнесла она тихонько и мягко убрала ладонь с моей груди. — Ты понимаешь, я готова была всё, что угодно сделать, чтобы ты сегодня хотя бы улыбнулся. Но ты напряжён.
В вип-ложе “Театро” пахло дорогими духами, элитным алкоголем и, наверное, где-то пороком.
Если бы я был настроен на него.
Но сейчас этот запах вызывал приступ тошноты и омерзения. Наверное, от того, что меня потряхивало. Я просто бесился, словно больной.
Нет, хорошо она устроилась! Ужин с Абрамовым!
А ничего, что у неё тут муж за стенкой, можно сказать, сидит?
Я сжал пальцы на вилке и попытался поймать одного из морских гадов на тарелке. Милана трагично вздохнула.
— Если хочешь, я вообще могу уехать. Это никакая не проблема.
Я покачал головой, немного побарабанил пальцами по краю стола.
Представление должно было вот-вот начаться.
— Можешь не уезжать, если хочешь до конца провести вечер. Но не трогай меня.
— Не трогай, не разговаривай и не дыши. — Понятливо заключила Милана и, встав, поправила на себе облегающее платье. — Я пойду в бар, немного осмотрюсь. Если у тебя что-то изменится — номер мой помнишь.
Я взмахнул рукой и, дёрнувшись к отвороту пиджака, вытащил бумажник — такие вещи я любил оплачивать налом. Оранжевые купюры легли на стол, и Милана, послушно кивнув, сцапала деньги и удалилась из випки.
А меня прям всего потряхивало. Я бы понял, если бы она там нашла себе какого-то, не знаю, принца, топ-модель с обложки. Но нет, она предпочитала мне мужика на офигеть сколько лет старше. Ещё ведь так плечиком поводила, как будто бы кокетничала.
Стерва! Стерва! Стерва!
Дорогая, статусная, знающая, что ей нужно!
Она всегда знала, что ей нужно. Это про Александру говорят, когда имеют в виду, что настоящая женщина не будет стоять и заламывать ручки — она просто через рот скажет, что ей необходимей всего сейчас.
И поэтому я бесился, раздражался.
Когда представление подошло к концу, медленно вышел из ресторана и сел в машину. Зубы скрежетали так, что стирал их до дёсен. Казалось, что не хватит никакого терпения.
Абрамов появился в
