мной. Подобное письмо составляю и для администрации Барсов.
Телефон начинает звенеть, мигать. На почту и в мессенджеры сыпятся послания с вопросами. Я осознаю, что не в состоянии мыслить здраво, и что теперь я практически один против всего мира. Звонки игнорирую. Потом...
Спорт — это не просто жизнь, это еще и очень узкая сфера, в которой все друг друга знают. Я не дорос до того уровня, чтобы диктовать условия. На фоне успешных спортсменов я никто. И если мой замысел не выгорит, о дальнейшей карьере я могу забыть.
Чуть позже я паркуюсь у спорткомплекса, и мне навстречу бежит Антон. Он подходил к двери, но заметив мою машину, остановился и поменял направление.
— Что? — я громко хлопаю дверью.
Он переводит взгляд со своего смартфона на меня.
— Ты намереваешься уйти? Добрынин пишет, что ты уволил отца. Выходил Радугин, сделал объявление, что тебя перекупили. Это правда?
Новости разнеслись меньше чем за полчаса. Папа без дела не сидел, отзвонился всем и каждому, включая тренера и главу администрации.
— Тебя волнует? — исподлобья гляжу на бывшего друга. — Скоро контракт заканчивается, мой уход был очевиден.
— Да, но мы собирались уходить вместе... — мнется Зарубин.
— Верно, до того момента, как выяснилось, что из тебя отвратительный приятель. — Я смотрю на парня. Понимаю, что он хочет мне что-то сказать, что моя реакция его настораживает, и что своим поведением я вызываю вопросы, но мне плевать. — Антон, что тебе нужно от меня? — спрашиваю уставшим тоном. — Если на этом все, дай пройти.
Отталкиваю его плечом, подхватываю сумку с заднего сидения и молча иду вперед. Представляю, какой допрос устроит тренер, да и вся команда.
Антон не мешает, закатывает глаза и тихо плетется за моей спиной.
Уже на тренировке я не щажу никого. Играю грубо, бесцеремонно. То и дело раздается свист, а Сергей Иванович Добрынин ругает меня на чем свет стоит.
— Матвей, я понимаю, что у тебя какой-то конфликт с отцом. Задерживаться в клубе ты не планируешь, но для чего калечишь остальных ребят? — говорит он и сжимает ладони в кулаки.
Понятия не имею, что ему наплел папа, но, видимо, ничего хорошего. Равиль Дамирович привычно обелил себя и сбросил всех собак на мою душу.
Да, я не планировал задерживаться в городе. Да, я искал другую команду, но грязно и со скандалом уходить бы не стал. После выяснения всех обстоятельств нахождение в Барсах, словно жестокая, долгая пытка. А мучителями выступают все — от наставника и друзей, до вышестоящего руководства, дорогого родителя и никчемной стервы.
Сергей Иванович просит отойти меня подальше и побеседовать. Я зло бросаю мяч в Руслана, тот ловит и крутит пальцем у виска.
— Успокойся, сынок, — тренер кладет мне руку на плечо. — Не знаю, что произошло, но срываться на команде не надо.
— Вам отец звонил, да? — вздыхаю, замечая гневные ухмылки парней.
— Звонил, — кивает Добрынин. — Не только мне. Все правление извещено. Тебя держать не будут. А ты должен понимать, что раз ты не заинтересован в нас, то и они не будут заинтересованы в тебе. Держись, твою мать, не давай им повода уволить тебя раньше срока. Ты же ни с кем еще не подписался.
— Словно переживаете? — огрызаюсь.
— Почему бы мне не переживать? — мужчина трет свой подбородок. — Через неделю матч, мой нападающий в кризисе, команда не сыграна. Матвей, — он останавливается, — вообще-то, я с вами нянчусь с ваших шестнадцати. С чего ты решил, что мне все равно? Есть предложения лучше — вперед, я лишь порадуюсь за тебя. Но пока не подписался, будь добр, выложись на полную, не подставляй меня.
Слова тренера немного ободряют. Приятно слушать, что не все поддаются на ложь и провокации старшего Зарипова. Тот ведь умеет красиво ссать в уши. Сам поддался его обаянию.
Дальше играем более слажено, и желание убивать пропадает. Даже к Антону перестаю испытывать негатив. Мы часто работаем в связке.
А после тренировки меня обступают ребята. Учитывая, что с ними мы дружим с малолетнего возраста, парочку объяснений я им задолжал. Не утаивая, сидя в раздевалке, я рассказываю о предательстве папы. И меня все поддержали.
В целом, я самый старший из команды. Ушел бы первым в любом случае, а тут и повод удачный нашелся.
— Мэт, подожди, — когда все начинают расходиться, Зарубин меня останавливает. — Я хотел поговорить.
— О чем? — у меня дергаются брови.
Стою возле двери, вижу, как из соседнего помещения выходят девчонки из поддержки. Среди них Кира. Трясет своей светловолосой гривой, о чем-то шепчется с подружкой и оглядывается в мою сторону. Но меня пока не видит.
Ей определенно стоило написать. Она, что ли, расстроенная, какая-то поникшая.
Антон подходит ближе и ловит мой взгляд.
— О ней и хотел, — скрипит зубами.
Глава 5. Кира
С каждым днем мое настроение все мрачнее и мрачнее. Никак не могу понять, какую новую игру со мной затеял Зарипов.
После моего заключения в зале я ждала от него чего-то. Объяснить не могу, но ждала.
Темная обстановка...
Его руки на моей талии...
Страстный спор и местами милое общение.
Крышесносный поцелуй...
Здорово у меня поехал рассудок.
Но теперь парень морозится, а я ищу проблемы в себе?
Что не так? Почему два дня он игнорирует меня, не здоровается, не улыбается, даже не пишет. Он требовал, чтобы я удалила его номер из черного списка. Зачем? Чтобы медленно и методично добивать остатки моей самооценки.
Неужели я плохо целуюсь?
— Вы слышали, как Радугин на Добрынина орал? — перед нашей тренировкой разминает мышцы шеи Юлька, одна из девочек. — Зарипов бросает команду.
Подаюсь вперед, отметив ненавистную и в то же время притягательную фамилию.
— Да? — Аленка понимающе смотрит на меня, а после переводит взгляд на Юльку. — Прям уходит? Перед матчем?
Я тушуюсь. В толк не могу взять, отчего подруга интересуется. Я не делилась своими переживаниями и произошедшим. Не захотела. Повела себя как пятилетняя жадина. Те воспоминания мои и Матвея. И если он не разболтает, то они останутся между нами.
— Ну, это я утрирую, — жмет девушка плечами. — Просто контракт отказался подписывать, вот Радугин и лютует. Там еще Ахматов замешан...
Все косятся в мою сторону. Дура-Вероника распускала обо мне самые разные сплетни с момента нашего разговора, и все они были полнейшей чушью. Блин, где-то глубоко в душе уже бы и рада подтвердить, но...
— И что Ахматов, — поддерживает меня Данилова. — Он только в этом городе имеет какое-то значение. Зарипов уйдет в московскую команду, всем известно.
