себя. Я пребывала в полном восхищении.
Люди вокруг меня начали толкаться, пытаясь приблизиться к перилам, чтобы разглядеть кита. Я оказалась зажатой между ними и перилами, и на меня нахлынул приступ паники. Тревога из-за моих отношений с Энди, тот факт, что я была далеко от дома, беспомощность, которую я чувствовала с момента несчастного случая, произошедшего со мной, отбросили меня к тому состоянию, в котором я пребывала, когда меня удочерили. Грусть, гнев, боль, эмоции и абсолютная подавленность.
Довольно крупный мужчина, одетый в гавайскую рубашку, прижал меня к перилам. Мои пальцы сжимали перила, ушибленные ребра вжимались в них. Боль была невероятно мучительной.
Мне необходимо было убираться оттуда и побыстрее. Кто-то наступил мне на босые ноги, а другой человек локтем пихнул меня в бок. По-видимому, мои ребра были еще чувствительны к ударам, потому что было больно, мать твою.
Перестаньте. Я же не невидимка.
Сердце бешено колотилось в груди от навалившихся на меня мыслей и людей, внезапно окруживших меня. Началась одышка, и у меня закружилась голова от недостатка кислорода.
Ох, только не приступ паники, пожалуйста.
Я начала продвигаться назад, пытаясь оказаться подальше от толпы. Когда мне удалось выбраться я споткнулась об чей-то брошенный рюкзак.
Спустя секунду я осознала, что растянулась на твердой деревянной палубе лодки. От испуга быть растоптанной людьми мне удалось подняться в считаные секунды. Мои ладони и голые колени жгло от не столь изысканного приземления. Я направилась в другую часть лодки, села на скамейку и спрятала лицо в руках, захлебываясь в безудержном рыдании.
— Зоуи, что случилось? — спросила Саша, подбежав ко мне. — Ты в порядке?
Я не могла ни говорить, ни перевести дыхание, я задыхалась. На меня и раньше накатывал приступ страха, поэтому я знала, что надо делать: я наклонилась и зажала голову между колен.
Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, почему я такой урод. Почему мне приходится вести себя подобным образом?
Саша села рядом со мной и успокаивающими круговыми движениями поглаживала мою спину.
— Зи, пожалуйста, постарайся успокоиться, дорогая. Ты меня пугаешь, — произнесла она. Я услышала вопрос Джесс о том, что случилось, но по-прежнему не поднимала голову.
— У нее течет кровь, Джесс. Пожалуйста, позови кого-нибудь. — Саша продолжала меня утешать. Через несколько минут подошел с аптечкой один из санитаров и обработал мои ушибы.
После того как я, наконец, успокоилась, Джесс принесла мне бутылку холодной воды.
— Зи, что случилось? — снова спросила она.
Ничего не получится…
Глава 6
— Прошлой ночью я порвала с Энди, — выпалила я, всхлипывая. Джесс тем временем отошла от нас в сторонку и вытащила свой сотовый телефон из сумочки. — С тех пор как тот идиот меня сшиб, Энди был постоянно угрюм и держался отстраненно. Мои попытки поговорить с ним ни к чему не приводили, он отказывался обсуждать это со мной и лишь повторял, что не может потерять меня — он ведет себя также, когда в разговоре мы касаемся гибели его семьи. Я пыталась убедить его, что со мной все в порядке, но это не помогает. Я не знаю, что еще предпринять.
Саша подняла руку, прерывая мой бессвязный поток слов.
— Зи, что ты имела в виду, говоря о его семье? Что с ними случилось?
Я не хотела рассказывать им о личных вещах, касающихся Энди, но мне ужасно нужно было с кем-то поговорить. Необходимость скрывать его прошлое от близких мне людей была убийственной. Вернулась Джесс, и я поведала подругам о трагедии, случившейся с Энди, его сестрой и родителями. Я рассказала им об аварии, переезде в Соному, бывшей жене. Обо всем.
— Зоуи, пожалуйста, не пойми меня неправильно, ты же знаешь, как я люблю тебя, — произнесла Джесс, — но поставь себя на его место. Раз, все родные погибли в считанные секунды. Два, человек ежедневно ходит на работу, недавно женился, чувствует себя счастливым и вот однажды, вернувшись домой, обнаруживает на столе бумаги на развод. Без всякого предупреждения или намека.
Джесс присела на скамейку рядом со мной и продолжила:
— После всего этого он встречает тебя, по уши влюбляется, а потом ты оказываешься в больнице. А ты всего лишь стояла на тротуаре, Зи, — Джесс замолчала, но спустя мгновение продолжила: — Чувствую себя ужасно, ведь именно я сообщила ему, что после столкновения ты не приходишь в сознание. Мне следовало промолчать, но я ведь не знала о том, что произошло с его семьей. Ох, Зоуи, он же спросил меня тогда, не умерла ли ты.
Она тяжело вздохнула, и в ее глазах появились слезы.
— Вот дерьмо! — она поднялась и ушла прочь.
Мой мозг пытался переварить сказанные ею слова. До моего сознания многое начало доходить, и все приобретало смысл. Я вспомнила обо всех вещах, которые он сказал или сделал, когда я пыталась заставить его поговорить со мной.
Как только речь заходила о его семье или аварии, в которой они погибли, он тут же начинал потирать подбородок.
Неужели он сравнивал мой несчастный случай с тем, что произошло с его родителями и сестрой? Вот черт, ну почему я раньше этого не поняла?
Ведь это означало... что он считал меня тоже своей семьей.
Потому что я его… а он мой.
Боже, какая же я идиотка.
Все его близкие погибли в чудовищной аварии, а я лишь стояла на тротуаре и болтала с друзьями.
Я всего лишь стояла и занималась своими делами.
Если бы все сложилось по-другому, я уже была бы мертва: меня могло выкинуть на проезжую часть, а в эту самую секунду проносившийся автомобиль мог бы меня сбить. Я уверена, что он бесконечно прокручивал различные варианты событий того вечера.
— Зи, что ты думаешь делать? — спросила Саша.
Очередная слеза скатилась по моей щеке и упала на деревянную палубу у моих ног.
— Я не знаю, Саша. Чувствую себя такой дурой.
Когда снова вернулась Джесс, к ее уху был прижат сотовый телефон и она с кем-то беседовала. По-видимому, мы приблизились к берегу, раз сеть снова работала, и я отметила про себя, что надо бы позвонить доктору Дженсен.
— Она здесь, — произнесла она в трубку, прежде чем передать ее мне.
— Кто это?
— Зи, просто поздоровайся.
Уголки ее рта изогнулись в легкой улыбке, когда я прижала телефон к уху и произнесла «привет», как она мне и сказала.
— Зоуи, ты в порядке? — с акцентом раздался глубокий голос, который я так сильно любила.
— Нет, — честно призналась я. Вздох облегчения вырвался из меня при звуке
