Новый контракт с мэрией на выпуск буклетов был очень выгоден, но его можно было сделать еще более привлекательным. Костя вернулся к себе в кабинет и сел в кресло, стукнул по клавиатуре, выводя компьютер из спящего режима. Огромный моноблок включил экран, сразу выкинув около десятка рабочих сообщений.
Если бы не семейные проблемы, сейчас бизнес Зарецких был бы втрое больше! Ну ничего, он все решит и со всем разберется.
А вечером можно будет поужинать с дочкой. Он давно обещал, что они поиграют в скаутский поход и будут жарить зефир в камине большой гостиной. Мира даже приготовила скаутские значки, которые привез ей Виталя, и рюкзак.
А еще отсветы пламени будут завораживающе скользить по ровной коже Лики и красиво отражаться ее в глазах.
И зефира у них точно хватит на троих.
18
От слов “ты красивая” кровь бросается к щекам, и я быстро закрываю дверь.
Прячусь.
А потом пытаюсь осмыслить все то, что так неожиданно свалилось мне на голову.
Внезапный переезд в эту шикарную квартиру. Чужой ребенок, который смотрит на меня с такой надеждой, что сердце тает.
Липкий, противный взгляд Олега, который он кинул на прощание.
Машка, написавшая в мессенджер: “Все норм, это хороший парень, я чувствую”.
Профиль Константина, то есть Кости, когда он не замечает, что я на него смотрю.
Тянущее чувство внизу живота и невозможность съесть даже кусочек печенья.
Все смешивается в голове. Я просто опираюсь спиной на закрывшуюся за Костей дверь и сползаю по ней вниз, без сил. Закрываю лицо ладонями, стараясь спрятаться. Хочется просто сидеть так, в темноте, и ни о чем не думать.
Что за странная удача? И удача ли это?
С одной стороны, я могу расслабиться и спокойно поискать себе жилье, не стесняя Машку в ее и так тесной квартирке. С другой – я чувствую себя не гостем, а воровкой, тайком пробравшейся в чужой богатый дом.
Здешняя роскошь, хоть и неуютная, непривычна. Она давит. Я боюсь касаться предметов, даже опасаюсь на них смотреть. Вдруг от моего пристального взгляда тут лопнет какая-то ваза ценой в миллион? Только этого мне не хватало!
Сколько я так сижу на полу – не знаю. Но потом понимаю, что нужно привести себя в порядок. Раз уж судьба подкинула мне шанс на передышку, то нужно ее использовать.
Богатый дом – и что такого? В этом богатом доме абсолютно несчастный ребенок. И похоже, что такой же несчастный отец. Но окружающая роскошь давила. Остро напоминая, что на покупку такого стола мне нужно работать два месяца. И еще желательно не есть.
А для Мириного отца – это пустяки, ерунда. Привычная обстановка. И смотрится он тут правильно.
При мыслях о Константине стало почему-то душно. И немножко стыдно. Я столько лет себе запрещала даже тайком думать о других мужчинах. Потому что есть муж, вот же он, а я хорошая жена. Теперь мужа нет. И как оказывается – не было и раньше. А вот стеснение осталось.
Комнаты, которые мне отдал Константин – огромны.
Все вместе как отдельная квартира.
Гостиная круглая и очень уютная. Тут зеленоватая мебель – очень простая, светлые ковры, широкие диваны – тоже темно-зеленые. Яркие апельсиновые шторы, от которых становится уютно и солнечно, даже при плохой погоде. Какие-то мелкие горшочки с кактусами на этажерке у окна. Большая плазма во всю стену и современного вида камин.
Из гостиной открывается дверь в большую спальню. Я прохожу внутрь и застываю.
Тут очень просторно и светло. Мебели почти нет. Только огромная кровать под светлым покрывалом и гора подушек. На полу – кремовый ковер с высоким ворсом. На стенах картины – голубые нежные ирисы. Странно, мне кажется, что я где-то уже видела похожее, но никак не вспомню где.
С потолка свисают бумажные китайские фонарики. В углу низкий кофейный столик, на нем букет живых ирисов.
Третья комната очень скромная – если сравнивать с остальными. Зато к ней примыкает гардеробная.
Тут обычная кровать – не такая огромная, как в первой спальне. Бежевое покрывало с восточным рисунком. Письменный стол с лампой. На полу тоже ковер – только теперь без ворса, темно шоколадный. На столе куча статуэток – похоже, из Южной Америки. На стене циновка с росписью: девушка идет в горы. Волосы у нее распущены, а ноги босые.
Если честно, то мне очень нравятся все три комнаты. В них есть нечто домашнее. Словно интерьер тут создавался для близких и любимых. На секунду я позволяю себе представить, что это мой дом. Улыбаюсь, вздыхаю и иду разбирать вещи.
Когда мы выносили пакеты из моей квартиры – казалось, что их очень много. Но тут, в гардеробной, они выглядят жалкой кучкой. Поэтому я просто задвигаю почти все в огромный шкаф-купе и оставляю под рукой только самое необходимое – джинсы, пару футболок и кофточек. Все простое, не вычурное. Вряд ли я тут потрясу кому-то воображение своим платьем из стока.
Разложив вещи, я чувствую себя лучше. Подхожу к окну. Оно выходит на сквер, за которым наверняка шумит проспект. Но в комнату звуки не проникают.
В сквере снег белый, и дворник в оранжевой жилетке сгребает сугробы по бокам дорожек.
Я вынимаю телефон и сажусь в кресло. Оно широкое, и в нем очень уютно сидеть поджав ноги. Щелкаю выключателем торшера и, подложив под спину подушку, выбираю – позвонить Маше или начать мониторить сайт аренды.
В итоге не делаю ни то, ни другое, а забиваю в поиск “раздел имущества, юристы” и начинаю искать.
Специалистов так много, что разбегаются глаза. В итоге я пытаюсь внимательно читать отзывы, но они какие-то неправильные. Поддельные. В итоге через час я бросаю поиски. Это бесполезно. Нужно спрашивать знакомых, искать юриста через тех, кто может гарантировать хоть какую-то добросовестность. Сейчас я не могу позволить себе тратить деньги просто так. Тем более что скоро у меня их станет совсем мало.
Звоню Машке.
Она трубку берет сразу, словно ждет моего звонка:
– Ну как?
– Что “ну как”?
– В смысле, как там ребенок, – тут же тушуется Машка, но я понимаю, что она спрашивала о другом. О том, что я в доме очень богатого и интересного мужчины, и…
– Девочка успокоилась. Константин уговорил меня остаться на пару дней, чтобы у ребенка была компания.
– Угу, – угукает Машка и многозначительно молчит.
– Я согласилась, потому что…
–
