мужчиной, с которым было приятно общаться. Вот и на шоссе его точно само небо послало на помощь Насте.
Она не заметила, как задремала под раздумья о превратностях судьбы. Утро понедельника у неё началось ужасно: тело после ночи на диване затекло, от мужа ни в одном мессенджере не было ни слова. Вдруг с ним что-то случилось? Она торопливо нажала вызов. Абонент не мог ответить на звонок, пришлось оставить сообщение. К вечеру Настя вся извелась, даже разбила чашку. Когда муж наконец-то позвонил, у неё заметно дрожали руки.
— Настасья, нам надо поговорить. Жду тебя в кафе на углу.
Эти слова прозвучали для неё похоронным маршем. В любимом голосе появилось что-то чужое, пугающее до тошноты, до подрагивающих коленей и чёрных мушек в глазах. Отказаться нельзя. Надо выяснить, что происходит.
К знакомым дверям Настя неслась, не замечая препятствий. Чья-то сильная рука выдернула её практически из-под колёс машины, ехавшей на жёлтый. «Спасибо!» — бросила она в пространство и не оглядываясь побежала дальше.
Одежду Настя стаскивала на ходу. Лёгкий плащик приятного нежно-голубого цвета и шарфик полетели в угол диванчика. Их место. Раньше они с мужем часто здесь встречались. Пока его нет, девушка поторопилась сделать заказ. Всё, как любит Васенька: стеклянный чайничек с зелёным чаем на подставке со свечкой, штрудель с яблоком и пломбиром. Для себя — обычный чай и черничный кекс.
Дыхание всё никак не успокаивалось. Настя представила, как выглядит: растрёпанная, с лихорадочным румянцем на щеках. Так не пойдёт! Ледяные пальцы охладили щёки, несколько упражнений на расслабление помогли дышать ровно, пудра вернула коже матовость. Знакомую фигуру она узнала сразу.
— Васенька!
Настя порывисто вскочила, бросилась навстречу мужу. Она хотела спросить, где он был всё это время, но под его мрачным взглядом подавилась словами. Он аккуратно отстранился, придержав её за локти.
— Сядь, — девушка привычно послушалась.
— Я хотела…
— Молчи. Просто дай мне сказать и не перебивай. Решение принято, обсуждению не подлежит, — Василий говорил медленно, делая длинные паузы, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Я уезжаю на стажировку в Британию. Оставлю маме доверенность, она оформит на тебя квартиру. Молчи. Я виноват перед тобой. Поэтому квартира остаётся тебе.
— Но почему, что я сделала не так?
— Настасья, пойми уже наконец, иногда всё летит в бездну без твоей вины. Я надеялся, что смогу быть для тебя хорошим мужем.
— Ты лучший… — перебила его напуганная Настя.
— Молчать! Что ж ты, как собака Павлова, только на команды реагируешь? — Васенька нервным движение потёр лоб. — Намёков ты не понимаешь, поэтому спрошу прямо: ты знаешь о существовании БДСМ?
— Вроде… — Настя никак не могла вникнуть в смысл его слов. — Но я никогда…
— Я знаю. Ты ванилька до мозга костей. Я надеялся, что смогу быть счастлив с хорошей девушкой, мягкой и покорной. Что на тебя сработают инстинкты, заложенные в каждом мужчине. К сожалению, во мне их слишком мало.
— Я не понимаю…
— Настя, я тематик, саб, — он сделал несколько жадных глотков чая. — Мне нужна сильная женщина, способная решать за себя и за меня.
— Как твоя мама?
— Не совсем, но принцип ты уловила.
— И что мне теперь делать?
Она попыталась встать, чтобы как-то остановить происходящее. Ведь всё это неправильно, так не должно быть! У них семья, любовь, своя квартира наконец. Тихий звон в ушах и враз ослабевшие колени не позволили Насте вцепиться в мужа мёртвой хваткой.
— Всё что хочешь. С этого момента ты свободна. Заявление на развод подадим завтра, не стоит это дело доверять маме. Про квартиру я уже сказал, а другого имущества у нас нет.
— Васенька, но я же тебя люблю, — перед глазами всё поплыло.
— Уверен, ты справишься, — муж встал, бросил на стол скомканную купюру. — Прощай.
Он вышел из кафе. Постоял немного на пороге. Настя с тоской смотрела вслед мужу, решившему вдруг, что она для него слишком слабая. Его размытый силуэт скользнул вдоль панорамного окна, унося с собой её сердце. Грудь в очередной раз сдавило, Настя сползла со стула на пол.
Глава 9
Глаза Полины Станиславовны горели радостным возбуждением: в её доме спонтанно образовался командный пункт — все новости про Настю стекались сюда. Надо навещать её почаще, подумал Олег, чахнет же в одиночестве, хоть и не показывает вида. Поскольку руководство «операцией» перешло крепкие руки старших товарищей, он занялся изучением досье на Васеньку.
Хорошо, когда есть друзья с доступом к широким возможностям. Всего сутки, и Олег держит в руках жизнь Василия Ильича Званцева, уместившуюся в маленький файлик. Неблаговерный оказался, как герой из старой юморески: не состоял, не был, не привлекался. За столь короткий срок большего не нарыли, но обещали поискать ещё.
Гадёныш задницей чуял опасность: у него уже готова виза в США — через неделю на месяц улетает на какой-то хитровымудренный симпозиум в Штаты. Если бы спросили мнение Олега, тот таких деятелей науки отправил бы в поля с лопатами. Уж точно стране будет больше пользы, и цену труду почувствуют.
От раздумий Олега отвлекла Полина Станиславовна: она только что вернулась из разведки и теперь делилась новостями.
— Олежка, шестое чувство мне подсказывает: Насте очень скоро понадобится твоя поддержка, — женщина устало опустилась на диван. — Общение с его мамашей выматывает посильнее вскапывания огорода.
— Она вернулась? — лениво поинтересовался Данила.
— Да, сидит с кровиночкой своей, чаи гоняет. Морда такая благостная, аж светится, — Полина Станиславовна брезгливо скривилась. — Сразу видно, сделала гадость и не ждёт ответа.
— Неужели не поделилась с вами семейными новостями?
— Вы удивитесь, но при Василии она всегда держится очень интеллигентно, — Полина Станиславовна прошлась по гостиной сверкнувшим сталью взором. — Так что если только завтра, но я не уверена. У нас же здесь конь не валялся.
— Не надо так на меня смотреть! — возмутился Данила и ткнул пальцем в сторону окна. — На улице нелётная погода.
— Ничего, у меня как раз мешок проса с рисом стоит на кухне, надо бы перебрать.
— Это в каком смысле?
Мужики тихо угорали, глядя на вытянувшуюся физиономию Ходока. Они-то сразу просекли троллинг, но бедолага всё ещё среди них на птичьих правах. Тома до сих пор не приняла его предложение, и Даниле приходилось быть хорошим мальчиком.
— В прямом! — Полина Станиславовна грозно нахмурилась. — Раз уж сорок розовых кустов ты сажать отказался.
— Полина Станиславовна, пощадите!
— Как-нибудь в другой раз, — теперь она говорила серьёзно. — Давно надо навести порядок в подвале, хочу сделать там бильярдную.
Олег откровенно ржал, Ходок бесился. На кухне тихо звякала посудой Тома,
