глядя мне в глаза, подносит бокал к своему рту, показательно развернув той стороной, к которой только что прикасалась я!
Как поцелуй...
21 глава. Вадим
Я почти ничего не соображаю! В голове — полный раздрай, хоть я и трезвый... Я от близости Сашиной связно думать не могу — куда-то исчезли мои остроумие и юмор. Сам себе кажусь влюбленным дурачком, стесняющимся не то, что разговаривать с предметом своего обожания, но не знающего, куда руки деть в ее присутствии...
Сам трезвый. А вот Сашу напоил — это заметно. Она расслаблена. Она даже улыбается! Этого же ты добивался, Дым? А сам-то отчего так поплыл? От бокала настойки? Прикладываюсь губами к ее бокалу. И отчаянно фантазирую, что к ее губам. Прикусывает нижнюю. Она пухленькая такая. Мягкая, наверное. Со вкусом вишни на коньяке...
Мне бы сейчас...
Но не позволит же! Напугаю! Но хочу так, что толчки крови пульсом стучат в ушах!
— Саша... начинаю, еще не зная, что скажу дальше.
— Вадим...
— Ты первая говори! — не знаю, чего жду от нее... чего вообще могу ждать, но взбесившееся тело лишает вдруг всех связных мыслей окончательно.
— Я бы хотела уехать куда-нибудь... В Сибирь, на Дальний Восток. Там он нас точно не найдет!
Язык у нее заплетается и некоторые слова получаются нечетко.
— Меня с собой возьмешь?
— А твоя семья? Твой дом?
— Подумаешь, дом! Другой построим!
— А работа?
— Будем оленей выращивать!
— А... если я не смогу...
— Проникнуться к оленям?
— Полюбить тебя.
Да! Если она не сможет? Если, выполнив свою добровольную миссию по ее защите, я перестану быть нужным Саше? Тогда что?
— Ты сможешь!
— Заставишь?
Нет, ну что ты! Я уподобляться твоему козлу не стану ни за что! Да и радости-то от этого мне не будет никакой! Насильно мне не нужно...
— Я так тебя любить буду, что ты не сможешь не ответить взаимностью! — придумываю правильный ответ.
— Путь к сердцу женщины... Да? Расскажи...
Кто там из нас двоих сейчас должен быть нетрезвым? Она? Или я все-таки? Что именно я должен рассказать? В смысле... Как я буду любить тебя? Меня кидает в жар, как будто резко поднимается температура!
— Рассказать, как я... буду тебя любить? — заплетающимся языком, как пьяный, спрашиваю я.
Может быть, я ослышался? И выдаю сейчас желаемое за действительное? Она, наверное, в принципе, отношение мое к себе имела в виду — эмоции, чувства... а не то, на что намекал я!
И, очень рискуя, я все-таки говорю это... потому что настолько переполнен своими чувствами к ней, что боюсь — лопну, как шарик воздушный, если хотя бы часть их не выпущу из себя! И говорю не о том вовсе, как любить ее могу, а о том, как хочу это делать!
— Хочу губами кожу твою потрогать. Виска коснуться. Там, где бьется маленькая венка, когда ты волнуешься... Языком провести по шейке...
Голос хрипит и срывается, как будто у меня воздух заканчивается! Я так явно представляю себе все описанное, что организм реагирует вполне определенным образом — и сейчас это уже причиняет боль... потому что я часто рядом с ней в возбужденном состоянии... почти всегда.
Молчит. И, может быть, мне нужно извиниться и перевести тему. А лучше всего вообще перевести сказанное в шутку. Но какие уж тут шутки! Язык зачем-то продолжает мое, заведомо проигрышное, выступление, окончательно закапывая меня в ее глазах:
— У тебя губы чувственные, невероятные... Я бы, наверное, кончить мог от одного поцелуя...
Сказав, сам ужасаюсь! Идиот! Фильтровать же надо! А не трепать все, что думаешь! Испуганно всматриваюсь в медленно поворачивающееся ко мне, освещенное бликами догорающего костра, Сашино лицо.
Ее губки приоткрываются. И я жду, что скажет мне что-то обидное (или обиженное), жду, что скажет мне, какой я озабоченный придурок...
Я совершенно не даю себе отчет, что приближаюсь-приближаюсь-приближаюсь к ней! И только когда своими губами чувствую ее дыхание, до меня доходит — она же не убегает! Она не отстраняется! Она даже не нервничает и не обвиняет меня в непотребном поведении! А значит... я могу это сделать!
Дорогие мои, продолжения этой истории не будет здесь! Ищите меня и эту книгу на сайте Литмаркет! Буду очень рада каждому из вас! Да, сайт очень удобен и я любила его, как автор и как читатель! Но, к сожалению, книга уже стала платной, а русские и белорусские граджане не смогут ее оплатить! Ну, и дело, если честно, даже не в этом
22 глава. Саша
Это, оказывается, бывает нежно. Как крылья бабочки его губы касаются моих — легко, почти невесомо, практически неощущаемо.
Глаза закрываются сами — потому что в темноте все чувствуется острее... а я хочу чувствовать! Чувствовать не то, что с Русланом. Мысль о муже насильно выпроваживаю прочь из головы — ему не место здесь, в этом удивительно уютном доме, рядом с этим мужчиной.
Он не наглеет — покрывает поцелуями-поглаживаниями мои губы, потом — подбородок... потом, как обещал вчера у костра проводит языком по шее! И почему-то от этого мне хочется выгнуться и подставить под эти ласковые губы... Что? Да что угодно, только бы вот так оставаться рядом, в круге его пространства, где меня ласкают ради меня, а не... собственной похоти!
Втягиваю воздух сквозь зубы — непроизвольно получается, и мне стыдно, что я так странно реагирую!
Но он отчего-то вдруг громко стонет и впивается в мои губы уже совсем по-другому! Нет, все так же мягко и нежно, только еще и немного пошло — прикусывает по очереди сначала верхнюю мою, а потом и нижнюю губу, языком влажно протискивается в рот.
И этот вкус — необычный незнакомый мне вкус другого человека, опьяняет, заставляет мое сердце ускорять свои толчки в груди — пока еще не критично, но опасно набирая скорость.
Немного отстраняется. Дышит тяжело. Гипнотизирует мои губы, как будто не верит, что это он только что целовал их.
— Извини, — страдальчески выдыхает вдруг.
— За что? — искренне не понимаю я — это же мне сейчас сделали хорошо, так за что ему-то просить прощения?
— За это! — снова легко касается губ и, словно не желая этого, неохотно, отодвигается.
— Почему? Мне понравилось... - очень стыдно, но отчего-то я уверена, что должна это ему сейчас сказать!
— Ты не отвечала, и я подумал...
— Я не умею... Он меня никогда не целовал.
Вадим шокировано смотрит на меня, замерев, минут, наверное, пять. И когда
