меня, а потом внезапно появляться, когда ему вздумается, и я поклялся никогда так не поступать с близкими.
Моя семья и друзья всегда могут на меня рассчитывать.
Я не брошу их, как он бросил меня.
Я буду мужчиной.
Буду честным и надёжным.
Буду усердно работать и не принимать подачки от человека, к которому потерял всякое уважение.
Он не сможет меня подкупить подарками и спонтанными поездками в хорошие недели, как с моей сестрой.
Пусть оставит свои деньги при себе.
Я заработаю свои.
— Слышал, у тебя проблемы в отношениях?
— У меня проблемы с жизнью, папа, — ответил я спокойно. — Тебе не стоит об этом волноваться.
— Может, я смогу помочь.
Я усмехнулся. — Ты не можешь помочь себе, не говоря уже о нас.
Отец поморщился. — Это несправедливо.
— Да, ну и пусть, жизнь несправедлива, папа, и правда больно ранит. — Я знаю, что не всегда был рядом, — он начал, но я перебил его, не дав придумать очередную отговорку.
— Это мягко сказано, — холодно рассмеялся я без улыбки. — Ты был призраком в этом доме с тех пор, как умер Джо. Что значит быть рядом со мной? Ты отсутствовал с моей первой исповеди. Теперь я на волне и не стесняюсь выплеснуть весь гнев. — Твои внезапные визиты могут работать на маму и Клэр, но не пытайся со мной. Мне это не нужно, понял? — Я сузил глаза и выплюнул: — Ты мне не нужен.
СНЯТЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА
Лиззи
29 ноября 2003 года
В моей голове всё выключилось, словно свет выключателем.
Вся боль.
Все чувства.
Все воспоминания.
Всё просто — бац!
Мне стало всё равно, и я этому безумно радовалась.
На взводе, я расцветала в этом безумии, делая недельную школьную работу за одну ночь.
А мои рассказы?
Боже, мои рассказы никогда не были такими детальными.
Творчество лилось из моей ручки на страницы.
Я честно думала, что могу сделать всё, что угодно в этот момент.
Пусть в школе говорят обо мне что хотят.
Мне всё равно.
Они не могли меня ранить.
Я была непобедима, чёрт возьми.
Пошли они все.
Я бы раздавила их своей ручкой. Разнесла бы их словами, и мне не нужно было волноваться о чувстве вины, потому что я ничего не чувствовала.
Ни капли сожаления.
Это было величайшим облегчением.
Это всегда было внутри меня — удивительная пещера, куда можно сбежать, когда мир становился слишком тяжёлым.
Сон — для слабаков, а я была сильной.
Я была напористой и мощной.
Больше никаких монстров под моим телом.
Голодая по прикосновениям, я чувствовала, что умру без них. Я бежала по пустыне, отчаянно ища воду. Я умру без неё. Мне хотелось пить так сильно. Я бы выпила даже заражённую слизь, если бы она утолила мою жажду, этот огонь внутри меня.
Так я чувствовала себя, когда Пирс был рядом.
Он был средством для достижения цели.
Я не могла понять этого, потому что как можно понять безумие?
Вся логика, разум и мораль покинули меня.
Моё тело работало теперь только на первобытных инстинктах. Будто каждая крупица добра в моей душе испарилась и была заменена злом.
Меня одержали семь смертных грехов.
Гордость.
Жадность.
Похоть.
Зависть.
Обжорство.
Гнев.
Лень.
Я была охвачена каждым из них и не могла насытиться.
Я не сидела в углу, мучимая голосами из прошлого и рыдая всю жизнь.
Нет, я была продуктивна и процветала.
Я заботилась о своих потребностях.
Успевала в школе и брала от жизни всё, что хотела.
Если людям это не нравилось — пусть идут к чёрту.
Я смеялась над тем, как раньше боялась чувствовать себя так.
Вся эта тревога и страх.
Вся паника и неуверенность — ради чего?
Потому что боялась потерять то, что любила больше всего?
Он уже давно ушёл.
Мне было нечего терять.
Эти чёртовы врачи со своими таблетками.
Лжецы, все до одного.
Когда я принимала лекарства, я была несчастна до безумия.
А теперь?
Теперь я была свободна.
И я чувствовала себя освобождённой.
ФРЕЙДОВЫЕ ОГОВОРКИ
Хьюи
3 декабря 2003 года
Моё сердце было разбито, голова — в клочья, а моя девушка была движущей силой всего этого.
Бывшая девушка, напоминал я себе.
Серьёзно, я не мог справиться с её внезапными перепадами настроения.
Каждый чёртов день последней недели Лиз приходила ко мне домой — под предлогом встретиться с моей сестрой — решительно настроенная вернуть меня.
К пятничной ночи Лиз пошла на всё, оголяя каждый дюйм своей кожи в попытке заманить меня обратно к себе.
Неважно, сколько раз я просил её уйти из моей комнаты, она была так высоко в облаках, что не слышала меня.
— Почему ты просто не сдашься? — мурлыкала она, сидя у меня на коленях, словно имела на это право.
Прошло уже двадцать минут с тех пор, как она ускользнула из кровати Клэр и забралась в мою, и я начал терять терпение. И силы.
— Потому что если я однажды сдамся, пути назад не будет. — Ха, — Лиз улыбнулась, глаза сверкали диким огнём. — Ты сказал "однажды сдашься", а не "если сдашься".
— Ты понимаешь, что я имел в виду, — я сузил глаза. — Это была оговорка.
— Ага, — подмигнула она. — Фрейдова оговорка.
— Нет, не фрейдова, а просто обычная оговорка Лиз, — возразил я.
— Не ищи в этом смыслов. Только разочаруешься.
— О, я в этом сильно сомневаюсь, — она всё ещё прижималась ко мне, соблазнительно двигая бедрами. — Ничего разочаровывающего в том, что я сейчас чувствую, нет.
— Наоборот, — я сделал резкое движение бедрами, сбив её с моего возбужденного состояния, — не всем парням нравится, когда секс — это извинение.
— А просто секс? — она потянулась и стянула майку, открывая мне свою прекрасную грудь. — Без извинений.
Чёрт, у неё была лучшая грудь.
Больше чем средний размер, но достаточно скромная, чтобы ходить без бюстгальтера.
Грудь была упругой, с нежно-розовыми сосками, которые постоянно напряжены.
— Кто сказал, что я хочу и то, и другое? — я насмешливо ответил, снова сосредоточившись на ней, не собираясь уступать. Даже если от напряжения у меня отвалятся яйца, я не сдамся.
— Твой член говорит, что хочешь, — вызвала она меня, снова сев на меня.
— А голова
