для него то же самое. Не могу не думать о том, что будет с нашим будущим, если он будет так же поглощен работой, как мой отец. Его никогда не было дома, и хотя я не хочу, чтобы Сэмми уезжал, думаю, было бы неплохо, если бы я могла ходить на работу вместе с ним. Но как долго это продлится, и что будет, если у нас появится ребенок? Буду ли я справляться все ночи одна, потому что он в офисе?
— Я собираюсь делать здесь то же самое, что и у тебя дома.
— У нас дома, — поправляет он. — Нам нужно забрать остальные твои вещи из общежития, — добавляет он, выскакивая из машины, прежде чем я успеваю ответить. Я начинаю открывать дверь, но он опережает меня, протягивая руку, и я принимаю ее.
— Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе? — Он переплетает наши пальцы, когда мы входим в здание.
— Ты хочешь провести ночь вдали друг от друга? — недоумевает он.
— Нет, — мгновенно отвечаю я. — Но тебе не кажется, что это слишком быстро?
— После прошлой ночи? — Он смотрит на меня сверху вниз.
В его словах есть смысл. Учитывая отсутствие защиты и его слова о том, что он любит меня, становится ясно, к чему все идет.
— Хорошо. — Я сдаюсь, потому что зачем с этим бороться? Я не хочу спать на своей двуспальной кровати в общежитии, когда могу быть в постели с ним. Не думаю, что Лекси тоже будет сильно расстроена из-за этого. Комната будет в ее полном распоряжении до конца года.
— Мне все еще нужно проверить Лиама. Он хищник. — Он сжимает мою руку. Я рассказала Сэмми все от начала до конца о Лиаме, когда он спросил, в чем дело.
— О боже, — выдыхаю я. Возможно, мой мозг немного более хаотичен, чем я думала, потому что я, спотыкаясь, останавливаюсь прямо перед лифтом и замечаю, что все смотрят в нашу сторону. Их любопытство очевидно, когда я вижу, как некоторые наклоняются и шепчутся друг с другом. Это распространится как лесной пожар. Почему я раньше не подумала об этом?
— Что? — Сэмми притягивает меня к себе, обхватывает мой подбородок, запрокидывая мою голову, пока всматривается в мое лицо. — Ты плохо себя чувствуешь? Я знал, что нам следовало остаться дома. — Я качаю головой, когда до меня доходит. Страх потерять все это поражает меня до глубины души, и меня начинает охватывать паника.
— Мой отец. Он узнает. — Слезы наворачиваются на глаза, потому что ему каким-то образом удается отнять у меня все, что мне дорого. Каждый раз, когда я думаю, что получаю что-то для себя, он забирает это. Он считает, что у меня не должно быть ничего, если он не сочтет это достойным, и я знаю, что он собирается забрать у меня Сэмми.
— Он может катиться к черту. — Я продолжаю качать головой, потому что он не знает моего отца. Ненастоящего, которого он скрывает от остального мира. Его власть надо мной удушающая.
— Ты не понимаешь, — шепчу я. Я наблюдаю, как на лице Сэмми появляется гнев. — Пожалуйста, не злись на меня, — умоляю я его. Я не могу этого вынести, только не после прошлой ночи и потому что я так сильно его люблю. Я должна была сказать ему об этом раньше, а теперь, возможно, уже слишком поздно.
— О, я не злюсь. Я в гребаном бешенстве. — Он нажимает на кнопку вызова лифта и, когда тот открывается, тянет меня за собой.
— Мне жаль, — говорю я, когда двери закрываются.
— Ты не та, кто пожалеет, Паркер. Я обещаю тебе это.
Глава 14
Сэмюэль
— Эй. — Когда двери закрываются, я поворачиваюсь к ней и обхватываю ее лицо ладонями. — Я не сержусь на тебя. Я злюсь на твоего отца за то, что он заставил тебя так себя чувствовать. За то, что заставил тебя думать, что ты должна скрывать, кто ты, или что в ту секунду, когда ты что-то захочешь, оно исчезнет. Потому что это не любовь, милая. — Я нежно целую ее, прежде чем заглянуть в ее глаза и увидеть, как у нее наворачиваются слезы. — Пожалуйста, не плачь. Я убью его, если увижу твои слезы.
— Просто… я так много хочу тебе объяснить и сказать… — В этот момент двери лифта открываются на моем этаже, и в вестибюле уже полно людей, которые смотрят на нас. — Эм, может быть, в твоем кабинете.
Я хочу сказать ей, что все в этом здании могут идти нахер, потому что то, что она хочет сказать, гораздо важнее. Но я также знаю, что она стесняется своих чувств, и это потому, что ее отец — мудак и использовал ее эмоции против нее.
Кивнув, я беру ее за руку, и мы вместе проходим через холл и дальше по коридору в мой кабинет. К моему удивлению, дверь открыта, и я выпрямляюсь, оглядываясь в поисках администратора. Никого нет, и когда я толкаю дверь до конца, то вижу отца Паркер. Отлично, это как раз тот человек, которого я хотел увидеть.
— Вижу, ты сам вошел, Льюис. — Он быстро оборачивается, видит, как мы с Паркер входим, и я замечаю, как сужаются его глаза, когда он смотрит на наши руки.
— Я пришел узнать, здесь ли Паркер, так как не мог поговорить с ней после аварии.
— Не уверен, что мне нравится твой тон. — Я слегка перемещаюсь, чтобы немного загородить Паркер, и она была максимально защищена, насколько это возможно прямо сейчас.
— Не уверен, что мне нравится, что ты трахаешь мою дочь.
Эти слова с таким же успехом могли бы стать для Паркер физическим ударом, потому что я чувствую, как она вздрагивает у меня за спиной.
— Тебе действительно не все равно, или ты разочарован тем, что не можешь сейчас продать ее? — У него хватает ума, по крайней мере, выглядеть немного смущенным, когда он поправляет галстук.
— Мы уже приняли предложение от семьи Лиама. Дело сделано.
— Знаешь, у меня были подозрения на твой счет, когда я нанимал тебя. — Я нежно сжимаю руку Паркер, давая ей понять, что я здесь и с ней ничего не случится. — Вчера вечером я попросил аудитора компании покопаться в твоих финансах, и, похоже, у тебя были тяжелые пару лет.
— Это не твое дело. — Он возмущенно вздергивает подбородок и сжимает кулаки.
— Точно так же, как и сексуальная жизнь твоей дочери, но вот мы здесь, — продолжаю я, не давая ему возможности заговорить. — Судя
