в рабочее время делаете здесь, вместо того, чтобы выполнять свои рабочие обязанности?
Лера кидает полный ярости взгляд на Калинина, но уходит, чуть помедлив. И я её понимаю. Никто не захочет терять рабочее место в такой фирме и с такой высокой заработной платой. Какими бы сильными ни были её чувства к Антону, стабильный заработок поважнее будет.
— Ты озверел? — ревёт Антон и подрывается с пола, кидаясь с кулаками на босса. — Ты думаешь, что если спишь с моей невестой, то имеешь права предъявлять на неё права? Она была моей и останется. Пусть повыделывается! Пусть пообижается! Но потом всё равно вернётся ко мне!
Зуев разбивает боссу губу и переносицу. Я кидаюсь к кнопке вызова охраны и судорожно тычу в неё. Да только помощь уже не требуется, потому что Калинин как-то особенно ловко уворачивается от очередного удара и заламывает руки Зуева. До меня доносится его яростный шёпот:
— Я тебя пока не уволю только по одной причине — ты хороший специалист. Но это было последнее предупреждение. Ещё хоть раз подойдёшь к Смирновой и будешь ошиваться в приёмной, вылетишь с волчьим билетом.
— Я пожалуюсь гендеректору!
— Твоё право. А теперь пошёл вон. Твой пропуск до конца отпуска будет заблокирован. А за нарушение порядка штраф в размере оклада.
Зуев сплёвывает кровью на пол и, кинув на меня ненавидящий взгляд, уходит из приёмной, громко хлопнув дверью. Я без сил опускаюсь на пол, не заботясь о том, что порчу платье. Слышу тяжёлые шаги. Калинин подходит ко мне, присаживается на корточки рядом, хватает пальцами за подбородок и заглядывает в глаза.
— Почему, Мира?
— Что «почему»? — с испугом спрашиваю я.
— Почему от тебя столько проблем? — я дёргаюсь будто от удара.
— Простите, Степан Александрович, я не виновата. Я не знала, что он придёт. Я уже всё раньше ему сказала. Я… — я замолкаю, потому что на губы ложится его большой палец, призывая к молчанию.
Калинин с задумчивым видом поглаживает мою нижнюю губу, хмурит брови и над чем-то усиленно размышляет.
В приёмную залетают наши охранники.
— Что случилось? — Роман осматривает помещение цепким взглядом. Замечает помятый букет цветов, разлитый кофе и кровь на полу.
— Ко мне в кабинет. Живо.
Я поднимаюсь с пола и, понурив голову, плетусь за Калининым.
— Я не к Вам обратился, Мирослава Олеговна. У Вас обед. Сходите в ресторан. И мне принесите что-нибудь на свой вкус, — Степан даёт мне свою банковскую карту.
Я киваю и смотрю на дверь, которую захлопнули перед самым носом. Вызываю уборщицу, чтобы она привела приёмную в порядок, одеваюсь и спускаюсь на третий этаж здания, где находится фудкорт. Иду в любимый ресторан Калинина, где готовят вкусный плов. Заказываю себе гороховый суп и без особого аппетита поглощаю его. В голове сумбур. На душе невероятная тяжесть.
В какой момент моя жизнь превратилась в фарс? Будто всю свою спокойную жизнь я копила максимально нелепые происшествия и беды, а за последнюю неделю они стали сыпаться на меня как из рога изобилия.
Я вздыхаю, откладываю ложку в сторону. Суп в меня не лезет. После череды сегодняшних событий хочется только одного — залезть под одеяло и не высовывать носа, пока все не забудут про случившееся.
И как не странно, мне сейчас очень не хватает Леры. Я привыкла с ней делиться всем, что происходит в моей жизни. Никто не умел подбирать слова поддержки так, как она.
Я долго сижу за столиком, так и не притронувшись к еде, пытаюсь привести мысли и чувства в порядок, что выходит у меня крайне паршиво. Меня колотит после произошедшего. А ещё я боюсь возвращаться на рабочее место. Мне кажется, что меня ждёт строгий выговор от Калинина.
Но сидеть здесь вечно я не могу, забираю заказ с собой, захожу в аптеку и поднимаюсь на наш девятнадцатый этаж. Выхожу из лифта и замираю, когда замечаю на столе шикарный нежный букет цветов. Я медленно подхожу к своему рабочему месту, с опаской косясь на крепкую дверь кабинета Калинина. Цветы действительно прекрасны: белоснежные розы, перевязанные тонкой шелковой лентой, источают тонкий, едва уловимый аромат. Нахожу открытку, прикрепленную к букету, и с трепетом разворачиваю ее. «Нежной».
Одно слово и больше ничего. Я кусаю губу и втягиваю нежный запах роз. Провожу по лепесткам кончиками пальцев. Почему-то на губы наползает счастливая улыбка.
Я разогреваю еду для босса, завариваю кофе, беру пластыри, вату и перекись и иду к нему в кабинет.
Калинин сидит, откинувшись в кресле и прикрыв глаза. На губе засохла корочка крови, переносица опухла. Степан не реагирует на моё появление. Я медленно подхожу к нему, ставлю под нос перед ним на стол. Отщипываю кусок ваты, смачиваю перекисью и пальцами с нежностью провожу по щеке босса. Он открывает глаза. Взгляд расфокусирован.
— Степан Александрович, нужно обработать раны.
Я не дожидаюсь от него ответа, просто прижимаю вату в переносице. Он дёргается, шипит и хватает меня за запястье.
— Какого чёрта?
Я не отвечаю. Вместо этого дую на больное место и заклеиваю пластырем. Очень осторожно прижимаю ватку в припухшей губе.
— Простите меня. Это всё из-за меня.
— Хватит извиняться. Твоей вины в этом нет.
— Спасибо, что заступились, — шепчу, смотрю Калинину в глаза.
Он сейчас так близко. Я могу его поцеловать. И я подаюсь вперёд, лишь в последний миг испугавшись и прижавшись губами к его щеке.
— Спасибо, — смутившись ещё сильнее, шепчу едва слышно. — Приятного аппетита.
Я забираю медикаменты и покидаю кабинет. Взгляд снова падает на цветы, а на душе вдруг становится невероятно светло, будто счастье заполняет до самых краёв.
Глава 15
Мира
Три дня спустя
Машина останавливается у отеля и к нам тут же спешит портье, чтобы открыть двери и помочь выйти.
— Припаркуй машину и иди в здание. Может понадобиться твоя помощь, — велит Калинин Роману. — Пальто застегни, холодно, — это он хмуро бросает мне.
Степан не дожидаясь действий с моей стороны запахивает моё пальто. Застёгивает верхние пуговицы и поправляет ворот.
— Где Лебедева? — чеканя шаг, Калинин направляется в сторону отеля.
— В холле ждёт, — я едва успеваю переставлять ноги, чтобы не отставать от босса. На каблуках это делать весьма сложно.
— Почему они поехали в этот отель, а не в офис?
— Я не знаю, Степан Александрович. Лера ничего не объяснила, когда ей звонила.
— Ваши разборки с Лебедевой меня уже порядком надоели! Не поделили пса битого, теперь работу целого коллектива подрываете? — Степан останавливается так резко, что я впечатываюсь носом
