Ознакомительная версия. Доступно 34 страниц из 222
– А ты куда лезешь, маленькая разлучница, – прошипела она одной из дам крестей и, приблизив карту к себе, сказала: – Со мной тебе не тягаться, девчонка. Сравни себя и меня. Ты забьешь только один гол, в ворота с табличкой «Молодость», все остальные ворота мои, милая Аленушка. Ты ведь не хочешь играть со мной в Белоснежку? Я ведь просто затолкаю в тебя отравленное яблоко целиком. – И Ирина щелкнула ногтем по пластиковому прямоугольнику. После она аккуратно сложила карты в пачку и засунула их вновь в сумку. Сделав несколько нервных затяжек, Реутова вдруг размахнулась и, не позаботившись о том, чтобы потушить сигарету, выкинула ее.
Маска, скрывавшая все истинные ее чувства, на несколько минут сползла с лица.
– Тим, Тим, – прошептала Ира вдруг совершенно обессиленным тоном самой обычной женщины, которая страдает. – Зачем ты так со мной, Тим?
Она обхватила себя за плечи, чувствуя колючий холод, ласкающий кожу сквозь одежду тонкими незримыми пальцами.
Когда пришла Рита, Ирина казалась такой же веселой, как и всегда.
Ни она, ни жена брата ее мужа не увидели, как за ними внимательно наблюдает сквозь стекла очков в серебряной утонченной оправе женщина с идеально уложенными короткими белыми волосами. Глаза ее гневно сверкнули – она слышала разговор Реутовых.
* * *
Наша машина ехала совершенно неспешно, то и дело позволяя обгонять себя одиноким автомобилям. Видимо, шофер опасался гололеда, заснеженной дороги и метели, поэтому предпочитал вести «Ауди» крайне неторопливо даже для такой ужасной погоды, решив, что лучше потратить больше времени на дорогу, нежели попасть в аварию или вылететь в кювет. Впрочем, ни я, ни Ярослав Зарецкий, сидевший рядом, не жаловались. Я думала, безразлично глядя на белые холмы, медленно проплывающие за окном, мой ученик, которого в уютном тепле разморило, сладко заснул, откинув голову назад. Сначала я не поняла, зачем он захотел поехать со мной, а не остался и дальше купаться в лучах славы и женского внимания – такие как он всегда пользуются популярностью у противоположного пола. Но Зарецкий все же любезно пояснил – в честь него, прекрасного, друзья устроили небольшую вечеринку, на которую ему не терпится попасть, поэтому он желает поскорее улизнуть подальше отсюда.
– А кто доставит меня до дома, как не моя милая добрая преподавательница? – тоном невероятно воспитанного ученика, в котором все же проскальзывало глумление, спросил Енот. Я ничего не ответила, а он заснул.
Так мы и ехали – молчавший водитель, которого, казалось, не интересует ничего, кроме дороги и музыки, спящий с довольный улыбочкой одиннадцатиклассник и я, его временная учительница-мучительница, размышляющая над невероятной чередой сегодняшних встреч. Я так и не могла дать объяснения многим вещам, произошедшим и вчера, и сегодня, и что-то не давало мне покоя – что-то очень важное, я бы даже сказала основополагающее, но пока что недоступное для понимания. Мне казалось, что все, что происходит со мной – не случайность, а сама я – пешка в какой-то мистической игре, но у логики не было достоверных фактов, подтверждающих мои умозаключения, а предчувствиям и фантазиям она не доверяла. Я строила самые разные предположения, зачем я понадобилась дяде Тиму и что происходит, но сама же их решительно отвергала, совершенно не подозревая, что за всем этим кроется на самом деле.
Я так погрузилась в свои мысли, что не сразу поняла, что мы остановились.
– Что-то случилось? – спросила я, понимая, что не слышу больше рокот мотора, а заснеженные холмы за окном остаются неподвижными. Ярослав проснулся и поднял голову.
– Уже приехали? – удивленно спросил он.
– Нас попросили остановиться, – невозмутимо отозвался водитель.
– Кто? – не поняла, почему-то подумав сначала на полицейских, но стоило мне выглянуть в окно, и вместо патрульной машины с мигалками я увидела длинный черный автомобиль с гладкими блестящими боками – вальяжный, не боящийся морозов «Вольво», а в свете его фар, вместо гаишников в салатовых жилетах – женщину в длинной, но кажущейся легкой и воздушной шубке. Казалось, что метель, которая в дороге ослабла, была ей совершенно нипочем.
Царь небесный, Рита! Гналась за мной она, что ли? Ее дичью мне быть совершенно не хотелось.
– Можно сказать, это моя вторая хозяйка, – поведал мне водитель тем временем, пока я смотрела в полузамерзшее окно. – Она просит вас выйти.
– Кто это? Что произошло? – вопрошал Ярослав, но я, не став ему отвечать, решительно выбралась из теплого уютного салона наружу. В лицо ударил холодный ветер со снегом. Не защищенные от мороза лицо и ладони стал легонько колоть мороз, впрочем, я не замечала этого. Я встала в нескольких шагах от Риты, щурясь от яркого света фар ее «Вольво». Первой говорить я все же не решилась.
Мачеха смотрела на меня добрые полминуты – прямо мне в лицо, я чувствовала ее прожигающий взгляд. Ей в лицо я смотреть не желала, но и опускать глаза вниз не хотелось, а потому я глядела на шикарный меховой воротник.
– Ну что ж, здравствуй, Настя, – сказала, наконец, после длительной паузы Рита. Я все же подняла взгляд, и на несколько секунд наши взгляды скрестились. Кажется, Рите это не понравилось – ноздри ее породистого, с небольшой горбинкой носа широко раздувались, видимо, от не самых добрых чувств по отношению ко мне. Впрочем, я и не просила ее ехать следом за мной. Мне показалось, что в глазах мачехи блеснули угрожающие молнии, я моргнула от неожиданности, а после стала рассматривать багажник ее важной стремительной машины.
– Здравствуйте, – поздоровалась все-таки я, поняв, что новая пауза возникла, потому что мачеха терпеливо ждала, пока я отвечу ей что-либо. Ветер и снег я по-прежнему не замечала.
«Назови ее мамой, посмотрим, как ее корячит», – ехидно предложил плохой голос.
«Будь стойкой и выдержанной», – заметил голос добрый.
– Не ожидала увидеть тебя здесь и сегодня, – сказала Рита вполне еще спокойным голосом, хотя мне казалось, что ее разрывает от внутреннего напряжения. – Надеюсь, ты не скучала. Как-никак, мы столько лет не виделись.
– Не скучала, а вы? – такого дерзкого ответа я сама от себя не ожидала.
Мачеха криво усмехнулась, пытаясь скрыть свое удивление – раньше послушная Настенька не позволяла себе такого, раньше она стояла, сцепив зубы и склонив голову к земле, и покорно все выслушивая.
– Пытаешься острить? Поверь, твои шуточки на меня не подействуют. Наверное, ты хочешь знать, что мне, твоей ужасной злой мачехе нужно от тебя, бедной принцессы, Золушки, так?
Ознакомительная версия. Доступно 34 страниц из 222
