Эштин.
Сент делает шаг вперёд, но Кэштон хватает его за руку, останавливая. Сейчас им нужна информация больше, чем её смерть.
— Они заключили сделки, которые всё ещё должны были выполнить.
— Ты имеешь в виду вроде той, что была у них с Лорой? — выплёвывает Син, уже зная ответ.
Я знала Лору, но не представляла, насколько она порочна. Она тёща Сина и продала свою душу и дочь дьяволу в обмен на то, чтобы её муж остался здесь в плену. За последние пару дней Хайдин рассказал то, что мне нужно было знать. Ещё думала, как ужасно было бы иметь такую злобную мать. Теперь я отчасти понимаю, каково это.
Хайдин смеётся, и от этого звука у меня по спине бегут мурашки. Когда влюбляешься в дьявола, видишь его иначе. Но я порой забываю, насколько тёмной может быть его натура. И эта его сторона нравится мне так же сильно, как и все остальные. Хайдин умеет быть тем, кем нужно в конкретной ситуации. Как и я.
Моя мать смотрит на Сина, и, хотя она прикована цепями к бетонной стене, она улыбается ему.
— Ты должен благодарить Лору за свою жену. Именно благодаря ей Элли умоляет тебя трахать её, как никчёмную шлюху, которой она и является.
Син бросается к ней. Тайсон пытается схватить его, но тот отталкивает его и бьёт мою мать по лицу, и её голова ударяется о стену.
Хайдин обхватывает Сина сзади за шею и оттаскивает от неё.
— Успокойся, — говорит он, пока Син сопротивляется. Затем отпускает его и толкает к Тайсону, который хватает его и оттаскивает подальше от стены, а Раят подходит поближе, чтобы помочь в случае необходимости.
Мать выплёвывает кровь из разбитых губ, и часть её стекает по обнажённому телу.
Мы все поворачиваемся и видим, как к нам присоединяется мой отчим, а Адам оттягивает меня в сторону. Он по-прежнему не доверяет Биллу, и мне интересно, знает ли он что-то, чего не знаем мы.
— О, слава Богу, — начинает плакать моя мать, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. Слёзы катятся по окровавленному лицу, она дёргает цепи, изображая беспомощность.
Словно я всю жизнь была слепа и только сейчас вижу её настоящую. Я никогда не сомневалась в словах братьев Пик о том, насколько ужасна моя мать, но увидеть это своими глазами — совсем другое.
— Билл, вытащи меня отсюда, — хлюпает она носом.
Я оборачиваюсь к Биллу, и он смотрит на меня. Его взгляд скользит к Хайдину, затем снова возвращается ко мне. Подойдя, он берёт моё лицо в ладони и тепло улыбается.
— Твой отец гордился бы тобой.
От этих слов у меня сжимается грудь.
— Он бы ненавидел тебя! — орёт мать, понимая, что Билл пришёл не спасать её. — Хайдин убил твоего отца! — кричит она. — Он отнял его у нас!
Я поворачиваюсь и смотрю на своего мужа, а он изучает меня взглядом. Хайдин не знает, что мне уже рассказали об этом. Это одна из многих тем, которые мы оба избегали.
— Шарлотта...
— Трент знал, что его убьют, — перебивает Хайдина Билл, повторяя те же слова, что говорил мне в машине по пути в «Кукольном доме». — Он знал, на что идёт, знал о последствиях. Ему было всё равно.
Билл смотрит на Хайдина, затем снова на меня.
— Хайдин не виноват в том, что Лорды хотели смерти твоего отца. Тот предал их — это случилось бы в любом случае.
— Ты, чёрт возьми, не можешь говорить это всерьёз! — вопит мать. Я отступаю к Хайдину, когда Билл подходит к ней вплотную. — Выпусти меня отсюда! — требует она.
Билл скрещивает руки на груди и пристально смотрит на неё.
— УИЛЬЯМ! Сделай что-нибудь! — задыхается моя мать, пытаясь вырваться из пут.
— Я женился на тебе из-за Трента, — отвечает он. — Он был моим лучшим другом. Когда он заключил сделку, последствия которой мы оба предвидели, он попросил меня взять тебя в жёны, но не ради тебя. Ради Аннабель.
Билл оборачивается и смотрит на меня через плечо.
— Трент знал, какой путь ты для неё выберешь, и хотел, чтобы у неё был хотя бы один родитель, который будет ставить её интересы на первое место.
— Я её мать! — кричит она, словно это что-то значит.
Он фыркает.
— А теперь ты принадлежишь им.
Крик моей матери отдаётся звоном в ушах. Она закатила истерику, потому что никому до неё больше нет дела.
Больше нет.
Мама глубоко вдыхает, прищуренные глаза останавливаются на моём муже. Я напрягаюсь, увидев, как она ему улыбается.
— Ты рассказал ей о нас?
— О нас? — Я резко поворачиваюсь к Хайдину.
Он проводит рукой по волосам.
— Да, Аннабель. — Я скрежещу зубами, слыша своё имя. — Я трахалась с ним.
— Мы все трахали тебя, — неожиданно вмешивается Сент.
— Не то чтобы у нас был выбор, — добавляет Кэштон.
Хайдин обнимает меня, и я позволяю ему притянуть меня к себе. Больше не позволю матери управлять хоть какой-то частью моей жизни. И не могу сдержать ухмылки, когда она раздражённо фыркает.
— Это ненадолго, — пытается сменить тактику она. — Не успеешь оглянуться, окажешься здесь, как все их женщины! Для них женщины ничего не значат! — орёт она. — Они все расходный материал!
Единственное, в чём я абсолютно уверена в своей жизни, — это то, что мой муж любит меня. И единственный способ, которым я окажусь здесь, прикованной к стене, только если буду голой умолять его трахнуть меня.
Я поднимаю левую руку, и тут даже не нужно ничего говорить. Её лицо бледнеет, всё становится ясно без слов. Затем, как и положено злобной суке, она одаривает меня окровавленной улыбкой.
— Ты уже рассказал ей?
Я не хочу, чтобы её слова повлияли на меня, потому что знаю, что она просто пытается меня задеть, но, почувствовав, как тело Хайдина напрягается рядом со мной, отстраняюсь и оборачиваюсь к нему.
— Рассказал что? — спрашиваю я. — Хайдин?
Он опускает взгляд на мой живот, и я инстинктивно кладу руки на него. Потом подходит ближе, берёт мои руки в свои, и они начинают дрожать. Мы не обсуждали, что он пережил, пока его не было. Хайдин не заводил этот разговор, а я не
