Не хочу показаться извращенцем, но я наблюдаю за Стиви, пока она не добирается до места назначения в соседнем квартале. И я делаю это просто потому, что уровень преступности в Чикаго просто запредельный. Это не имеет ничего общего с тем, как двигается ее задница или покачиваются бедра под этими ужасными трениками, которые действительно нужно выбросить на помойку.
ГЛАВА 9
ЗАНДЕРС
— Ты видел сегодняшний заголовок? — Мэддисон сует свой телефон прямо мне в лицо.
Таблоид гласит: «Эван Зандерс, новая неделя — новая женщина». А под ним — огромная фотография, на которой я вчера вечером выхожу из арены с девушкой, которую пригласил на свою игру.
— Ты собираешься рассказать им, что у твоего дома ее ждало такси, и она даже не зашла внутрь? И что вместо того, чтобы отвезти ее наверх, ты пришел к нам, чтобы почитать племяннице сказку на ночь?
— Пусть верят в то, во что хотят верить.
— Ты имеешь в виду, пусть верят в то, во что Рич хочет, чтобы они верили, — парирует Мэддисон.
— Мне нужно продолжать играть в эту игру до конца сезона. Рич думает, что «Чикаго» не подпишет со мной контракт без образа плохого парня, который не заботится ни о ком, кроме себя.
— Да, конечно. Потому что Чикаго не подпишет с тобой контракт за то, что ты лучший защитник в команде и один из лучших в лиге, и они точно не подпишут с тобой контракт за то, что ты был финалистом «Норрис Трофи» три из последних четырех сезонов. — В голосе Мэддисона звучит сарказм. — Они точно переподпишут тебя только в том случае, если ты будешь продолжать получать астрономическое количество кисок.
— Учитывая, сколько денег стоит на кону, не стоит рисковать и выяснять обратное.
Не думая и не нуждаясь абсолютно ни в чем, моя рука взмывает вверх, нажимая на кнопку вызова стюардессы. Дзиньканье раздается по всему салону, а над моей головой загорается синий свет.
— Зи, оставь ее в покое, — качает головой Мэддисон. — Мы приземляемся в Нэшвилле через пятнадцать минут, а ты не переставал нажимать на эту кнопку весь полет.
— Не могу. Я обещал себе, что превращу работу Стиви в ад в этом сезоне и не могу отказаться от своего обещания.
— Ну ты и трепло.
— О чем ты говоришь?
— Зи, ты самый непримиримый и прямолинейный человек, которого я знаю, но ты лжешь себе, если думаешь, что продолжаешь нажимать на эту чертову кнопку вызова, просто потому что хочешь усложнить ей жизнь.
— А почему еще?
Со снисходительным смешком Мэддисон откидывает голову на подголовник.
— С каких пор ты стал таким тупым, чувак? Ты хочешь переспать с ней. Это, блядь, очевидно.
Ну, блин. Да, я знаю это, но надеялся, что я был немного более скрытным.
Я понял это на прошлой неделе, когда столкнулся со Стиви возле лифта в многоквартирном доме Мэддисона. Независимо от того, насколько рваными и изношенными были ее треники, я не мог перестать представлять, как снимаю их с нее, а затем зарываюсь головой между ее ног.
Наше кокетливое подшучивание быстро рассеяло мое замешательство. Ее отношение и сопротивление мне больше не балансируют на грани разочарования. Теперь это все интрига и потребность.
Когда личный лифт в пентхаусе Мэддисона починили, а я продолжал пользоваться общественным в надежде, что, возможно, снова столкнусь с кудрявой стюардессой, я понял, что мой план на этот сезон изменился. Теперь дело не в том, чтобы преподать ей урок и напомнить, на кого она работает. Речь о том, чтобы понравиться ей и, надеюсь, заставить ее захотеть переспать со мной.
Но было бы подозрительно, если бы я не превратил ее жизнь на борту в сущий ад, поэтому я продолжал заниматься этим весь полет. К тому же, я не гажу там, где ем, о чем постоянно себе напоминаю. Так что трахнуть стюардессу — не вариант, как бы мне этого не хотелось.
— Что теперь? — спрашивает Стиви в разочаровании, нажимая на лампочку над моей головой, чтобы выключить ее.
«Да, Эван. Что теперь?»
Мне не нужно ни одной чертовой вещи, но эта кнопка словно притягивает, и я не могу удержаться от того, чтобы не нажать на нее, зная, что каждый раз, когда это делаю, ко мне прибывает сексуальная дерзкая стюардесса.
— Эм… — запинаюсь я. — Я хочу…
«Придумай. Что-нибудь. Ты идиот».
— Я хочу…
— Он хочет переспать с тобой, — подхватывает Мэддисон с соседнего сиденья.
На самом деле, я хочу отвесить своему лучшему другу подзатыльник и сказать, чтобы он заткнулся на хрен, но мы не в средней школе, и это сделало бы все слишком очевидным.
Не то чтобы тонкость была моей специальностью. Я не стесняюсь того, чего хочу, но эту единственную вещь, эту женщину, я не должен хотеть и не могу иметь.
Повернув голову к Мэддисону, я держу зрительный контакт, не мигая, говоря ему, что собираюсь отыметь его, как только мы покинем этот самолет.
Все, что он делает, это впадает в приступ смеха, находя себя исключительно уморительным.
Когда оборачиваюсь к Стиви, в ее сине-зеленых глазах пляшет целый мир веселья, и она пытается сдержать улыбку.
— Как насчет того, что я действительно могу тебе предложить?
— Увидимся в Нэшвилле?
Какого черта? Со мной что-то не так? Увидимся в Нэшвилле? Я говорю, как отчаявшийся неудачник, которому нужно составить какие-то планы, как будто у меня нет бесконечного количества вариантов под рукой.
Нэшвилл — лучший город для меня. Мой Инстаграм уже наводнен сообщениями из моего списка «Теннесси», и могу гарантировать, что если захочу, мой член будет зарыт глубоко внутри одной из них сегодня вечером.
— Отличный вопрос, — отвечает Стиви. — Ты, кажется, следуешь за мной повсюду, куда бы я ни пошла, поэтому могу только предположить, что ты появишься в любом баре, где я буду сегодня вечером.
Мэддисон поворачивает голову ко мне, на его лице застывает растерянное выражение. Возможно, я забыл упомянуть, что пару раз видел Стиви вне самолета. И независимо от этой информации, он все равно знает, что я хочу трахнуть ее. Так что ничего страшного.
Сейчас я впервые в жизни полностью лишен дара речи, но, к счастью, пилот спасает меня, обращаясь по системе громкой связи и призывая стюардесс готовится к посадке. Стиви уходит в заднюю часть самолета, чтобы занять свое место.
— Зи… — тон Мэддисона совершенно серьезен. — Не делай этого.
— Не делать что? — На моих губах расползается тошнотворно лукавая улыбка. Я не умею притворяться тупицей, и сейчас не исключение, поэтому мой лучший друг закатывает на меня глаза.
— Ради нее, не спи с ней. Она работает на команду, и будет летать на этом самолете весь сезон вместе с нами. Это дерьмо распространяется по раздевалке как лесной пожар. Ты прекрасно это знаешь. Ради нее, держи свой член в штанах, чувак.
Сделав глубокий вдох, я киваю.
— Я не гажу там, где ем, — напоминаю я как своему лучшему другу, так и себе.
ГЛАВА 10
СТИВИ
Я так близко. Мои пальцы скрючены, ноги широко расставлены, а голова вдавлена в подушку кровати в отеле. Вибратор жужжит в моей руке, а мое тело извивается под ним, находясь на грани освобождения. Мои глаза закрываются, пока мой ручной лучший друг продолжает творить свою магию над моими чувствительными нервами.
Ни одна моя рабочая поездка не обходится без этой штуки. И я уже давно не кончала по-настоящему, так что этот отсроченный оргазм вот-вот прорвется через мое тело. Я чувствую это.
Я так близко. Так чертовски близко, когда представляю, как кто-то другой делает это вместо ярко-фиолетовой резиновой игрушки в моей руке.
Майкл Б. Джордан. Да.
Лиам Хемсворт. Да.
Боже мой, я уже почти там.
Эван Зандерс. Нет.
Нет. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, нет.
