Ты родишь мне от бывшей - Амелия Борн

Когда машина остановилась возле невысокого здания, в котором, как оказалось, располагался ресторан, я окончательно успокоилась. Лукинский приехал сюда за тем, что меня вообще не касалось. Так что пусть делает свои дела. Хоть и мог вполне отложить их на потом.

— Сейчас буду, — мрачно проговорил муж и вышел из машины.

Я осталась ждать его, вертя в руках телефон. Мы с Платоновым договорились созвониться, как только доберусь до дома. Главное, чтобы он не поднял панику, если свяжусь с ним позже задуманного.

Решив отправить Артуру сообщение, я настолько увлеклась своим занятием, что не сразу заметила, как Назар вышел из ресторана, куда добрался с минуту назад, а рядом с ним, быстро переступая, практически бежала перепуганная Яна. Ее он тащил за собой, словно на буксире, вцепившись в локоть несчастной Горюновой.

Добравшись до машины, он впихнул ее в салон на переднее сидение и рявкнул:

— Сиди, или я вернусь и его добью!

Она испуганно охнула, и повернулась ко мне. Взглянула затравленно, пока Лукинский торопливо обходил автомобиль и усаживался за руль.

Что за чертовщина происходила? До чего эти двое доигрались, пока меня не было? Почему я не была в курсе происходящего, если в итоге стала одним из участников события, которое выходило из ряда вон?

— Назар, что творится? — потребовала я ответа от мужа звенящим от напряжения голосом.

И, снова поймав взгляд Лукинского в зеркальце заднего вида, поняла, что стоит очень хорошо продумывать даже то, какой оттенок будет носить тон, которым я стану просить дать пояснения на мои вопросы. Потому что Назар в данную секунду стал окончательно неадекватным.

Мы помчались в неизвестность, и нам с Яной, притихшим и испуганным, оставалось лишь одно.

Молиться.

Если у Горюновой возможности незаметно кому-либо позвонить или, скажем, отправить сообщение не было, то я вполне могла воспользоваться мобильным. Что и сделала.

Аккуратно переместившись чуть в сторону, достала телефон и быстро написала Артуру: «Лукинский увез меня и Яну. Куда — не знаю. Едем в южном направлении».

Звонить спецслужбам было нереально — я попросту не смогу ответить на те вопросы, которые они станут задавать, следовательно, и затея эта может обернуться чем-то нехорошим, когда Назар остановит машину и потребует «сдать» мобильники. И мы подчинимся, потому что я не смогу никуда убежать даже если предоставится такая возможность.

Платонов промолчал, но мое сообщение прочел. Больше дергать тигра за усы я не стала — просто сидела тихо, пока в голове моей мелькали обрывки мыслей о том, что Лукинский мог задумать. Мне ничего плохого он сделать был не должен. Все же я надеялась, что здоровье детей для Назара — не пустой звук. Но что успело произойти за три недели, чтобы он такое сотворил? Чем тут занималась Яна, пока я лежала в клинике?

— Назар… Я ничего не понимаю… Мы ведь собирались к юристу, — предприняла я попытку навести мосты между мною и безумцем, сидящим за рулем.

Хоть Лукинский и выглядел так, что было ясно: в том, что муж делает, он уверен на все сто, я чувствовала, какие волны сумасшествия от него исходят.

— Планы изменились, — просто ответил он лаконично. — Проведем немного времени втроем. Расскажете мне, что задумали за моей спиной.

Я увидела, как Яна сжала в пальцах ткань одежды. Вцепилась в нее с силой, как будто это был ее единственный шанс на то, чтобы не сойти с ума.

— Значит, ты… дорогая, пока ждешь рождения нашего сына, решила снова поиграть в верную жену своего мужа? — обратился Назар к притихшей Горюновой.

Он не дождался ответа, что рассердило Лукинского за считанные мгновения.

— Отвечай! Какого хрена мне звонят и сообщают, что ты, как ни в чем не бывало, пошла в ресторан с Эдом?!

Машина вильнула, что заставило меня вскрикнуть. Но Назар, быстро выровняв положение авто, заверил:

— Все будет хорошо, не бойся.

Эту фразу можно было обратить сразу ко мне и Яне. И, надо сказать, она ни черта не сработала.

— Ты за мной следил? — потребовала ответа Горюнова.

Голос ее дрогнул — она до чертиков перепугалась.

— Разумеется — да! — рявкнул Назар. — Или ты считала, что твое странное поведение не должно было навести меня на какие-то мысли? Да ты заигралась, Яна! И должна помнить, что обман я не терплю!

Он чуть приостановился, от чего я успела перепугаться еще сильнее. Чего доброго сейчас заставит нас выйти из машины прямо посреди пустынной дороги, до которой мы успели домчаться со скоростью света. А потом погонит куда-нибудь в глухую деревню. И хоть никаких строений в поле зрения не наблюдалось, я успела напридумывать всякого.

Однако Лукинский лишь повернул направо и мы поехали между полей, безлюдных и черных. При этом Назар почти не понизил скорость, от чего меня трясло на каждом ухабе.

— Назар… ты поступаешь неправильно! — воззвала к нему Яна. — Есения здесь не при чем. И наши дети — тоже!

Муж запрокинул голову и расхохотался.

— Наши дети? Если ты о ком и думаешь, когда ходишь обедать с этим своим престарелым козлом, то вовсе не о нашем сыне, — проговорил он.

— Он мой муж! И конечно, у нас имеются общие темы для разговоров, — парировала Горюнова.

Это разозлило Назара еще сильнее.

— Разговоры никто не запрещает. Но то, как вы миловались — это вообще за гранью, Яна.

Он именно так и сказал. Никто не запрещает. Как будто бы за эти три недели они с бывшей снова сошлись и она попала в кабалу отношений, когда Лукинский мог ей диктовать правила общения с другими людьми. Но как Горюнова на это пошла? Она не показалась мне настолько неадекватной за те несколько раз, что мы встречались.

Как и когда нам навстречу вылетела машина, которая неслась прямо навстречу с точно такой же безумной скоростью, что и у нас, я не поняла. Лишь когда время превратилось в тягучее нечто, которое утянуло нас в чернильный водоворот, я почувствовала себя так, будто бы все замедлилось настолько, что даже застыло.

— Осторожнее! — выкрикнула Яна, и Назар сделал то единственное, что могло нас спасти — вильнул вправо.

Увел машину с дороги прямо в кювет, в который мы и полетели, как в худших фильмах жанра триллер.

Прежде, чем моя голова соприкоснулась бы с подголовником пассажирского сидения, я успела выставить перед собой руки и упереться в него, почти как в салоне самолета. Это и спасло меня от удара, но не настолько, чтобы я не поняла в самый последний момент, когда машина пролетела несколько метров