Глава 11
НОРА
Его слова не могут пробиться сквозь туман похмелья. Я смотрю на него.
— Ты не может быть серьезен.
— Я всегда серьезен.
Это заставляет меня закатить глаза. Я знаю о Весте Кэллоуэе достаточно, чтобы понимать, что это совсем не правда. Практикуйся со мной. Он не знает, что предлагает. Не знает, насколько я неопытна, слава богу. Я никогда ему этого не скажу.
— Тебе нужны дорогие ужины, Нора? Тебе нужны цветы, и конфеты, и флирт без последствий? — его глаза того янтарного цвета, от которого у меня сжимается желудок. — Делай это со мной.
Я медленно качаю головой.
— Ты не можешь говорить это серьезно.
— А почему бы и нет? — он не отводит от меня взгляда, и его полная сосредоточенность — ужасающая вещь. — Скажи мне тогда. Почему ты так отчаянно хочешь практиковаться?
Он слишком пугающий, чтобы рассказывать ему это, и все же слова вырываются наружу.
— Я не очень хороша в свиданиях. Я почти никогда не хожу на них, но я хочу влюбиться. Я хочу отношений… Поэтому мне нужно привыкнуть к этому. — это унизительно. Я хочу провалиться сквозь сиденье, и это унижение делает мой голос раздраженным. — Мне нужно больше практики.
— Должно быть, мужчины постоянно приглашают тебя на свидания, — говорит он. Его лицо напрягается, сжимается от замешательства, как будто то, что я говорю, идиотское. Не имеет смысла. Я знаю, что должна рассмеяться — или хихикнуть — и отмахнуться от этого. Сказать то, что он хочет услышать.
Но я так устала притворяться.
— Парни иногда приглашают меня. Но я говорю «нет». — я сжимаю пальцы в кулак, мои ногти впиваются в ладонь. — Они хотят от меня чего-то, у них есть ожидания… и я не могу расслабиться. Не могу получать удовольствие с ними, когда чувствую, что они просто хотят от меня представления.
Он молчит долгий момент. Просто смотрит на меня.
В любую секунду он сейчас рассмеется. Даст презрительный ответ.
Вместо этого он просто кивает.
— Верно. Пошли, мы идем в библиотеку.
Он встает, и я смотрю на него.
— Зачем?
— Нам нужны ручка и бумага. — он засовывает руки в карманы, — Считай это еще одной остановкой в твоей экскурсии.
Я следую за ним по смежному коридору и через большую дубовую дверь.
Библиотека огромна.
У нее высокий потолок, вдвое выше обычной комнаты в доме. Вдоль темных деревянных книжных полок стоит лестница, ведущая на мезонин. Потертый восточный ковер покрывает большую часть пола, а несколько кожаных диванов сгруппированы в углу вокруг каменного камина. На другой стороне стоит бильярдный стол с богатым бархатным сукном.
Есть и тележка с баром. Задвинутая в угол с набором алкоголя.
Библиотека выглядит как из старого фильма. Мне она сразу нравится, и я следую за ним в это старое пространство.
Вест, кажется, не впечатлен.
Он подходит к резному письменному столу и достает из одного из ящиков блокнот и ручку. Он протягивает их мне.
— Напиши список всего, что в свиданиях заставляет тебя чувствовать себя некомфортно. Всего, в чем ты хочешь попрактиковаться.
— Ты… — я смотрю на листок бумаги и снова на него. — Серьезно?
— Да, — говорит он. — Слушай, я тебе не нравлюсь, верно? Ты дала это понять. Так что тебе не нужно беспокоиться о том, что ты заденешь мои чувства. Ты можешь практиковаться в том, чтобы отвергать меня снова и снова, если тебе это нужно.
В этом есть своя странная логика.
Я беру ручку, которую он протягивает. Толстая стальная, гравированная. Calloway Holdings.
— Ты ни за что на это не согласишься, — говорю я. — Я тем более.
— Тогда мы будем торговаться за это. — его голос хриплый. — Если мы все равно будем притворяться парой, почему, черт возьми, нет? Можно же и тебе получить что-то нужное из этого.
Почему бы и нет, в самом деле.
Я записываю вещи. Мой почерк наклонный и немного более острый, чем обычно. Я вдаюсь в детали. Это жалко, правда, видеть все это записанным, но мне уже все равно. Я хочу доказать ему, как мало он захочет это делать.
Когда я говорю о практике свиданий, я имею это в виду. Все. Ужин или выпивку. Разговоры. Говорить «нет», говорить «да». То, как они смотрят на меня, их руки на моей талии, разговор. И потом прощание.
Я записываю это и подчеркиваю. Чертово прощание после свидания. Когда я просто хочу уйти, но они хотят задержаться, смотря на меня этими интенсивными я сейчас поцелую тебя глазами. Я даже добавляю это в список.
Я бросаю взгляд на Веста, пока пишу. Он откинулся назад, глаза на моей ручке. Его брови нахмурены.
— Это все? — протягивает он, глядя туда, где моя ручка остановилась. — Нет.
Я добавляю еще несколько пунктов. Отвергать мужчину лично. Оттолкнуть его, если он попытается поцеловать меня. Отвергать мужчину по смс. Спорить.
Эту часть я не против буду практиковать с Вестом.
Справляться с конфликтом, не убегая. Устанавливать границы.
Получать и принимать комплименты и подарки.
Ходить на романтические свидания.
Просить о том, чего я хочу.
Слова Зейны звучат у меня в голове. Она хочет, чтобы я практиковалась быть в настоящем моменте и показывать свое истинное «я», а не ту версию, которую, как мне кажется, они хотят видеть.
Быть аутентичной, добавляю я.
Есть еще, что я могла бы написать. Поцелуи. Страстные поцелуи. Секс.
Но я не буду этого добавлять. Это кажется слишком большой просьбой, и, взглянув на Веста, мысль о том, чтобы прижать свои губы к его, заставляет все мое тело напрячься.
Интересно, каким он был бы в поцелуях. Интересно, хватило бы мне смелости.
Когда я заканчиваю, на обратной стороне листа почти не осталось места, а губы Веста сжаты в тонкую линию.
— Вроде все, кажется. — мой голос непринужденный, как будто я только что написала маркированное эссе.
Он протягивает руку. Я возвращаю ему ручку, но не отпускаю записку. Я держу ее между нами.
— Это все, в чем я хочу практиковаться. Если ты согласишься на все это, тогда… я буду притворяться твоей девушкой, включая перед твоей семьей.
Я поднимаю бровь.
— Не хочешь ли ты оградить себя от сватовства твоей матери?
— Ты лучше в этом, чем ты думаешь. — он направляется к тележке с баром в углу. Сейчас только полдень, но он наливает себе палец виски. — Хочешь?
Нет. Не очень. Но если мы будем говорить об этом, мне нужно что-то в руках. Чем-то заняться.
— Да. Пожалуйста.
Губа Веста изгибается, как будто
