он отправил сообщение в половине седьмого. Ответа не было. Наверное, уже едет. Или готовится. Или… Передумала.
Эта мысль ударила, как тупая игла под рёбра. Вполне возможно. У неё могло измениться расписание. Могла вмешаться Белова. Или она просто одумалась — зачем ей прогулка с каким-то подпольным боксёром из гаража? Шторм стиснул зубы, ощущая прилив знакомого, мрачного цинизма. Он поймал себя на том, что уже строил стены, готовясь к отказу. Защитная реакция. Гораздо легче принять удар, если ждёшь его.
Ровно без пятнадцати семь он запер гараж, повесил переноску с Дымком на плечо (кот проснулся и начал возмущённо мяукать) и сел на Динамит. Было решено ехать на мотоцикле — так быстрее, да и Дилара, возможно, ни разу не каталась. Хотя нет, это слишком. Для первого раза… Он завёл мотор, и привычный рокот немного успокоил нервы. Шторм вырулил на улицу, направляясь к Городскому парку, который у озера.
Парк был в двадцати минутах езды в спокойном режиме. Марк ехал не спеша, обдумывая возможные сценарии. Молчание. Неловкое молчание. Он не был мастером светских бесед. Рассказать про Дымка? Это банально. Про Динамит? Тоже. Спросить про тренировки? Но это её работа, может, не хочет говорить. Чёрт. Он чувствовал себя подростком, идущим на первое свидание. В двадцать-то два года! «Свидание» — слово снова всплыло в сознании, и он мысленно отогнал его, как назойливую муху.
Он подъехал к парку без пяти семь. Оставил Динамит на стоянке у центрального входа — массивного, украшенного кованными фонарями. Снял переноску, поправил её на плече. Дымок успокоился и теперь с любопытством разглядывал мир через сетчатое окошко. Марк закурил, прислонившись к фонарному столбу, стараясь выглядеть расслабленно. Внутри всё было сжато в тугой, томительный узел. Люди проходили мимо: парочки, семьи с детьми, пожилые люди. Осенний воздух был прозрачным и холодным, пахло опавшей листвой, дымом из дальних труб и приближающимися сумерками. Небо на западе полыхало алым и золотым — последний всплеск уходящего дня.
Семь часов. Дилары нет.
Марк потушил окурок, достал телефон. Ни новых сообщений, ни пропущенных. Он написал: «Я на месте. У центрального входа. С тобой всё ок?»
Отправил. Сообщение не доходило. Он перезагрузил мессенджер. Снова отправил. Всё висело в статусе «отправляется». Плохая связь? Марк отошёл от фонарного столба, поднял телефон выше. Ничего.
В это время из-за угла арки, из глубины парка, вышла она. Но не Дилара.
Рита Кострова. В лёгком, но элегантном бежевом пальто, с небольшим клатчем в руках, её длинные каштановые волосы были уложены в идеальные волны. Она шла быстро, её лицо было бледным, а в голубых глазах читалась паника. Увидев Марка, она буквально застыла на месте, затем её лицо выразило такое смешанное чувство удивления и облегчения, что даже Марк на секунду опешил.
— Маркиз?! Боже мой, Маркиз! — она почти выдохнула, подбегая к нему. — Ты что ты здесь делаешь?
— Иду на встречу, — буркнул он, оглядываясь в поисках знакомой хрупкой фигуры с тёмными волосами. — А ты?
— Я просто шла. Прогуливалась, — голос её дрожал. Она подошла так близко, что он почувствовал запах её духов — те же ноты персика, но сейчас они казались слишком густыми, навязчивыми. — О, у тебя котёнок! Какой милый! — она попыталась заглянуть в переноску, но Марк инстинктивно отклонился.
— Рита, извини, но меня ждут.
— Кто? — её голос стал резче. Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде промелькнуло что-то острое, ревнивое. — Она? Та фигуристка?
Марк нахмурился. Откуда она знает?
— Это не твоё дело.
— Маркиз, пожалуйста, — она вдруг схватила его за руку. Её пальцы были ледяными. — Мне нужна помощь. Ты мне нужен. Сейчас. Прямо сейчас.
Он попытался освободить руку, но она держалась с неожиданной силой.
— Какая помощь? Что случилось?
— Он… Он был у меня в квартире. Я чувствую. Я знаю, — она заговорила быстро, бессвязно, её глаза бегали. — Мне нужно, чтобы ты зашёл. Проверил. Я не могу вызвать полицию, они ничего не сделают, у него связи… Ты же сильный. Ты можешь посмотреть. Убедиться, что я не схожу с ума.
— Кто «он»? — спросил Марк, но у него уже было дурное предчувствие.
— Сергей. Мой бывший. Он никак меня не отпускает. Говорит, что я всё ещё его. Что я никогда не буду свободной. Он следит за мной, Маркиз. Я вижу его машину у подъезда. Получаю сообщения с неизвестных номеров. А сегодня я нашла в своей спальне, на тумбочке, чужой окурок. Он был у меня! Пока я была на работе! У него есть ключи… Или он взломал… Я не знаю! — её голос сорвался на полуистерическую ноту. Слёзы навернулись на ресницы. — И я боюсь, что он поставил камеры. Чтобы смотреть. Всегда. Я не могу там находиться одна! Я сойду с ума!
Она рыдала теперь уже по-настоящему. Люди вокруг начали поглядывать. Шторм стоял, чувствуя себя в ловушке. Его мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Бывший муж. Преследование. Камеры. И посреди всего этого — он, с котёнком в переноске, ждущий Дилару, которая вот-вот должна подойти и увидеть эту сцену.
— Рита, успокойся, — сказал он, насколько мог мягко, высвобождая руку. — Вызови полицию. Я не могу…
— Они ничего не сделают! — она почти закричала, хватая его за куртку. — Пока не случится беда! А тогда будет поздно! Марк, пожалуйста! По старой дружбе! Ты же всегда защищал слабых! Помнишь, в школе? Ты же не давал меня в обиду! Защити меня сейчас! Просто зайди, посмотри! Ты же мужчина, ты увидишь, если что-то не так! Я буду рядом! Мне просто нужны твои глаза и твоя сила!
Она смотрела на него умоляюще, слёзы катились по идеальному макияжу, оставляя чёрные дорожки. Она выглядела по-настоящему испуганной, раздавленной. И в её словах была горькая правда — в школе он и правда несколько раз заступался за неё, когда к ней приставали старшеклассники. Это было частью его дворового кодекса.
В этот момент его телефон наконец завибрировал. Сообщение от Дилары! Он рванулся достать его из кармана куртки.
— О, спасибо, спасибо! — воскликнула Рита, увидев его движение. Она решила, что он соглашается. В порыве ложной радости она бросилась его обнимать. В этой нелепой схватке, когда он пытался отстраниться и посмотреть телефон, а она цеплялась за него, устройство выскользнуло из его пальцев.
Всё произошло в замедленной съёмке. Телефон, блеснув экраном в последних лучах солнца, описал дугу и упал плашмя на асфальт у их ног. Раздался негромкий, но отчётливый звук — не хруст, а скорее глухой, тоскливый щелчок.
Марк замер. Рита ахнула, прикрыв
