калачиком на пустой и слишком большой постели. Вчерашний секс на ней казался каким-то далёким и нереальным воспоминанием из прошлой жизни. А человек в нём участвовавший в качестве партнёра и любимого — чужим.
Света неохотно встала и заставила себя одеться в уютную домашнюю пижаму, так же насильно оправила на кухню завтракать, где вновь на неё смотрели с грустью побитые жизнью розочки. На улице шёл снежок, лёгкий, пушистый, будто вытряхнутый из пуховой подушки. Ветер утих и не терзал больше дрожащие обнажённые деревья.
Надо погулять. Привести мысли в порядок и решить, как жить с собой дальше в сложившейся ситуации. Пока однозначного ответа у неё не было, другие занятия совершенно не шли в голову и руки.
Быстро, но несытно позавтракав, Света тепло оделась в мягкий спортивный костюм и лёгкий пуховичок для прогулки, намотала пушистый шарф на шею и выбралась на прохладно-отрезвляющую мысли волю.
Побродив немного по району и зайдя в ближайший сквер, Света купила стаканчик кофе в палатке и пошла, куда глаза глядят по улицам Москвы. Глаза почему-то глядели в основном под ноги и в картонный стаканчик с парящим напитком, пока он не кончился. А когда она увидела донышко стакана, подняла глаза и на улицу. Перед ней яркой неоновой вывеской сияла и подмигивала небольшая коммерческая клиника, откуда она убегала в прошлый раз, не разбирая дороги в темноте и холоде.
Сейчас она, не разбирая дороги, к ней вернулась.
Света долго стояла и смотрела на вывеску и выходящих из дверей мужчин и женщин. Скорей всего пациентов. А может быть, и врачей.
Вдруг он тоже сейчас выйдет на обед? От этой мысли Света едва не вздрогнула, но возможно это был лишь холодный ветерок, забравшийся под край пуховичка. Она посмотрела на наручные часы и действительно, время было обеденное. В душе затеплилась надежда, крошечная как огонёчек затухающей на морозе свечи или брошенного на асфальт окурка.
Но на что ей было надеяться? Что он будет рад её видеть? Её? Ту, что принесла ему неприятности и, быть может, даже разрушила карьеру своей выходкой. Ведь врачам не положено иметь секс со своими пациентками! И особенно попадаться на этом прямом в кабинете во время приёма.
Одна мысль, кроме надежды увидеть его, укоренилась прочней торчащего из асфальта фонарного столба. Она должна попросить у него прощение за то, что принесла с собой только ворох неприятностей и пустых соблазнов. А в последнем она была почти уверена, ведь не просто так он краснел, находясь у неё между ног, не просто так дышал, приоткрыв свои красивые губы, не просто так… хотел её поцеловать.
Что уж вспоминать в этом перечислении про внушительный и твёрдый, как монумент грехопадению, стояк под его зелёной униформой, который и вызвал неповторимую бурю эмоций и ощущений у Светы, приведших к катастрофически несвоевременному и неожиданному оргазму.
Глава 16
Света уверенно вошла в клинику, твёрдым шагом проследовала к стойке регистратуры и… и оторопело остановилась, упёршись взглядом в суровую женщину лет пятидесяти пяти за ней. Та подняла на неё глаза и будто бы узнала, по крайней мере, так показалось Свете, потому что взгляд был очень суров и осуждающ.
— Извините, — неловко начала она, — а Сергей Владимирович принимает сейчас?
— Который?
От резкого и немного грубоватого ответа она аж подпрыгнула, эта дама была больше похожа на Цербера из муниципальной поликлиники, чем на вечно улыбчивый персонал платного медцентра.
— Ко… который гинеколог. Я не помню его фамилию, — призналась Света, понимая свою собственную глупость.
— Не принимает. Хотите к нему записаться?
— Нет. То есть да. Мне нужно с ним увидеться.
— Записи пока нет, будет не раньше следующей недели, — с этими словами она чуть приспустила очки и ТАК посмотрела на Свету, что сомнений в том, что она знает о ней всё, начиная от безобразий в кабинете доктора и заканчивая длинным списком анализов, когда-либо сделанных в этой клинике. Света поёжилась.
— А почему? Мне очень нужно увидеть его прямо сейчас, это срочный вопрос.
— А я вас знаю! — убила одной фразой Свету Церберша, — мне Клавдия Степановна всё рассказала!
Света с трудом сглотнула, не зная, то ли бежать сломя голову из клиники, то ли всё же добиться своего.
— Клавдия — это кто? — решила она сыграть дурочку. Обознались вы, мадам Фрекен Бок, это была какая-то другая бессовестная и бесстыжая девушка с ногами на плечах у доктора.
— Наш специалист по клинингу, — Церберша задвинула очки обратно на самую переносицу, отчего её глазки стали мельче и подозрительней. — Она дежурила в тот вечер и всё видела и слышала!
— Я не знаю, что она там видела и слышала, но мне очень нужно повидаться с Сергеем Владимировичем! Это вопрос жизни и смерти!
— Записи нет! — медленно отчеканила тётка.
— А я… а я не по записи, я по личному делу.
— Какому ещё личному?
— Я… я… — Света сильно сжала свои пальцы, суставы жалобно хрустнули, — я его девушка!
— Какая ещё девушка? Вы же пациентка? Вечно записывались последней.
— Это… это потому, что я его новая девушка, и я скрывала, что мы встречаемся от своего бывшего, — начала сочинять на ходу Света, — и поэтому записывалась к нему на приём, чтобы никто не догадался.
— У вас что, других мест для свиданий нет, кроме как в кабинете?
— Это… это не ваше дело, простите, у нас сложная ситуация сейчас. Но… — она замялась, как вытянуть у неё информацию, вранья и так уже с три короба, — но мы поссорились в последний раз и… и я хочу с ним увидеться и попросить прощения. Я очень виновата перед ним.
— Вот это точно! Так довела его, вертихвостка, что он убежал с работы, кабинет не запер, пальто не надел! Если бы его Клавдия не прикрыла, штрафанули бы его по полной за это! Да и за ваши делишки там тем более! Устроили срамоту на рабочем месте!
— Передайте, пожалуйста, Клавдии Степановне большую благодарность, но как… как мне его увидеть? Когда у него будет приём?
— Когда… когда… не знаем пока. Заболел ваш Сергей Владимирович. Больничный взял, всё серьёзно.
Кровь отлила от лица Светы и спустилась сразу всем объёмом куда-то в ноги, которые тут же стали невыносимо тяжёлыми и приросли к полу.
— Как заболел?
— Как, как? Без пальто убежал же! Простудился!
Если бы угрызения совести были бы змеёй, то они придушили бы Свету насмерть в три оборота вокруг шеи или проткнули своими огромными острыми клыками насквозь так, что кончики вышли бы
