говорят. Просить денег у родителей Дина не могла, сочинения за деньги писать боялась – и так проблем в школе хватало. Не найдя никаких решений, Дина обратилась за советом к Ирке:
– Слушай, мне нужна сумма. Не то чтобы большая, но и не на завтрак в школьном буфете. Где бы достать?
– У меня нет, – развела руками Ирка.
– Мне не занять! Мне бы заработать! – пояснила Дина.
– Я подумаю! – деловито заявила Ирка.
И через два дня поздно вечером позвонила:
– Ты же свой этот свитер с мексиканским узором у Аллочки Морозовой купила? Из десято- го «А»?
– Да, – ответила сонная Дина.
– Подойди к ней завтра на большой перемене.
– Зачем? – удивилась Дина.
– Тебе деньги были нужны?
– А, хорошо.
Аллочка Морозова была первой красавицей школы. В американских фильмах про ковбоев у главного героя всегда есть подруга с голубыми глазами, высокими скулами и выгоревшими под техасским солнцем волосами. Еще у нее точеная фигура, в которой есть соблазнительные изгибы и округлости. Алла была вот точно такой. Даже, может, лучше, поскольку имела нрав живой и непосредственный. Ее манера общаться иногда приводила в замешательство – было непонятно: Алла так экзальтированна или просто хамит. Морозова была из тех самых красавиц, к которым сверстники боятся подойти даже на пушечный выстрел, настолько эти красавицы великолепны. За Аллочкой норовили ухаживать студенты старших курсов и молодые мужчины с «возможностями» в виде личного автомобиля и знакомств в сфере торговли. Другие кандидаты Аллочкой даже не рассматривались, о чем можно было сразу догадаться. То, что Морозова дружит с какими-то польскими студентами, знали все. Также все знали, что ребята эти спекулянты, а Алла им помогает, за что имеет и красивые шмотки, и наверняка деньги.
Васнецова отыскала Аллу на перемене:
– Слушай, там работа – фигня вопрос. Но деньги заплатят. Не так чтобы…
– Что надо делать? – Дина постаралась выглядеть по-деловому.
– Возьмешь сумку с толстовками и нашьешь ярлыки на горловину с изнанки. Нашьешь так, чтобы никто не догадался, что это сделала ученица восьмого класса.
– Я поняла, – закивала Дина, – но надо посмотреть.
– Да без проблем, после уроков ко мне зайди. Только не задерживайся, я уеду потом.
Васнецова еле досидела до конца шестого урока. Подходя к дому Аллочки, она увидела оливковый «Мерседес» с дипломатическим номером. «Это за ней, за Аллой!» – с уважением подумала Дина.
– Долго ты, еще минута, и я бы ушла, – сказала недовольно Морозова, открывая Дине дверь. – Вот сумка, здесь пятьдесят толстовок, пакет с ярлыками и образец. Он в отдельном пакете. За каждый ярлык платят двадцать копеек. Важно сделать к завтрашнему утру. В восемь к тебе заедут, заберут и отдадут деньги.
Дина пискнула от восторга. Двадцать копеек на пятьдесят свитеров – получалось сто рублей. Это было состояние. Она сама видела в комиссионном магазине шапочку и шарфик из ангорской шерсти за сто рублей. Как ей понравился этот комплект! И он был теплым, как раз на зиму. Дина ходила в папином старом берете, на который нашила всяких бусинок и прикрепила брошку. Так сейчас было модно – об этом писал журнал «Бурда», который девочки в классе передавали из рук в руки. Было модно, но издатели ориентировались на немецкий климат. Позже выйдет первый журнал на русском языке, и там будут модели, рассчитанные на русские зимы. А пока Дина ходила в папином берете, и ее голова отчаянно мерзла. Уши Дина растирала жесткими рукавицами. Мама ей как-то подсунула старую меховую шапку, но Дина отказалась. Шапка была «траченная» временем. И к тому же неправильно хранилась – у нее были заломаны бока.
– Да, я все сделаю! – сказала Дина Морозовой и взялась за неподъемную сумку.
Дома она закрылась в комнате и стала учиться пришивать ярлыки. Ярлыки были маленькими, и прошло очень много времени, пока четыре стежка по углам жесткой ткани стали совсем незаметными. Дина сначала потренировалась на обрезках, которые нашла в коробке для рукоделия, и только потом приступила к толстовкам.
Вечером пришли родители и очень удивились, обнаружив дочь дома. Обычно Дина в это время норовила улизнуть к подругам.
– Что это ты делаешь? – Мама вошла в комнату и удивилась пакетам с толстовками.
– Помогаю. Надо вот эти ярлыки пришить. Забыли вовремя сделать, – соврала Васнецова.
– Ага, Шанель. Прямо из Парижа, – хмыкнул папа, заглянувший к ним.
– Из Варшавы, если быть точной, – поправила его Дина.
– Так, откуда у тебя это? – В мамином голосе появился металл. Вид при этом у нее стал несчастным.
– Мама, не волнуйся. Это дала Алла Морозова. Ее друзья торгуют одеждой. Но вот ярлыков нет. Надо пришить. Я вызвалась помочь.
– Зачем тебе это?
– Мне обещали серую и черную толстовку. Понимаешь, они же теплые, а мне в моем пальто холодно.
– Так шубу носи! У тебя есть отличная цигейковая шуба! – воскликнула мама.
– Она мала мне в плечах. Ты же знаешь! – Дина нахмурилась.
– Выдумываешь все! – мама махнула рукой. – Ладно, долго не засиживайся, в школу опоздаешь.
Дина просидела всю ночь. Наутро у нее болели пальцы и ныла спина. Но в восемь часов она уже стояла у подъезда. Сумку у нее забирал парень, приехавший на раздолбанной машине.
– Ты, что ль, Дина? – бесцеремонно спросил он. – Давай сумку. Там все – пятьдесят толстовок?
– Да, и все с ярлыками. Деньги давайте. Пожалуйста. – Дина испугалась, что парень уедет, не расплатившись.
– Не бойся, вот тебе, – он достал две купюры по пятьдесят рублей.
Дина спрятала деньги и собралась было бежать в школу, как из подъезда вышел отец.
– Ну, отдала свою работу? – спросил он.
– Да, – Дина вдруг смутилась, – вроде все пришила.
– Ну и хорошо, – улыбнулся отец, – давай немного пройдемся. Ты же успеваешь?
– Успеваю, – Дина запахнула куртку. Из дома до школы было минут десять ходьбы. В холодное время Дина преодолевала этот путь минут за пять-семь. Но сейчас было неудобно отказать отцу. Дина только сейчас в сумерках утра увидела, какой он усталый. «Словно не на работу идет, а с работы», – подумала она.
– Как у тебя в школе? Нормально? Или бунтуешь? – улыбнулся отец.
– По-разному, – честно ответила Дина. – Если не пристают – то не бунтую.
– Ясно. Знаешь, я даже отругать тебя не могу.
– Это почему же? – удивилась Дина.
– Я не знаю, что понадобится тебе в ближайшее время. Усидчивость? Пробивная сила? Нахальство? Приличные манеры? Понимаешь, я не знаю, куда это все приведет.
– Да что, папа? Что ты имеешь в виду?
– Жизнь.
– Так здорово же! Музыка вон какая! А кино?! Какое кино можно посмотреть! Шедевры мировые! Это же свобода! По телику стали все говорить! Народ вон бунтует!
