свадьбу, когда жених постоянно с тобой.
— Ну что я могу поделать? — Я смеюсь. — Нужно было выбрать другого жениха. Не занятого.
— Максим тоже не занят. — Шепчет мама.
— Ну, как тебе сказать? Видимо, занят.
— Марусь…
— Мама, не называй меня так, сколько я просила?
— А мне нравится это имя. Я так хотела тебя назвать. Но папа настоял, чтобы тебя звали Марина. По-моему, это имя тебе не подходит. А вот Маруся в самый раз.
Я понимаю, на что она давит. Она мне всегда говорила, что я простушка. Слишком обычная, невзрачная.
Говорят, что родители любят детей одинаково. Не знаю, я этого не ощущала и всегда видела, что мама любит Арину больше, заботиться о ней, а папа… по моему он вообще нас ненавидел.
— Все разговор окончен. Если не хочешь знать о том, как внуки, я больше разговаривать не буду, в следующий раз, когда ты мне позвонишь и задашь любой вопрос, который не касается детей, то я сразу же кладу трубку. Понятно?
— Да как ты разговариваешь с матерью?
— Теперь наш разговор будет строиться только так.
Я отключаю звонок.
Меня все еще трясет, а голос дрожит даже я даже не знаю, как я осмелилась сказать подобное маме, но я понимаю, что нужно подвести какую-то черту, нужно расставить границы.
Я не буду запрещать видеться своим сыновьям с бабушкой, считаю, что это неправильно, но общение будет минимально. Потому что я не хочу, чтобы она влияла на них на их характер.
Хватит меня, такой испуганной, эмоциональной или Арины которая идет по головам, забывая даже родственных связях.
Нет, я не хочу, чтобы мои дети были так же воспитаны, как мы с Ариной.
Они будут видеться, но мало, и только под моим контролем.
Кроме как о детях я больше ни о чем не буду с ней разговаривать. Полностью прерывать наше общение я не могу.
Мальчики вырастут и сами все поймут. Если они решат не общаться с бабушкой, то я их поддержу. Решат общаться, это тоже будет их уже взрослый осознанный выбор.
Наконец-то Максим выходит с Андрюшей из кабинета врача. Я хотела пойти туда с ним сама, но Андрей отказался, сказал, что будет с папой.
На самом деле для меня это легче.
Я очень волнительная мама и буду переживать.
Могу сама заплакать, когда моему ребенку будет очень больно. Тут же подбегаю к Андрею, обнимаю его, целую.
Рассматриваю повязку у него на плече, которая фиксирует руку.
— Ну как ты? В порядке?
— Мама, очень больно, но я очень старался не плакать. Папа сказал, что я настоящий мужчина.
— Конечно, ты настоящий мужчина. Ты у меня молодец, я горжусь тобой.
Целую сына в макушку, и он прижимается ко мне, будто снова маленький малыш. Каким бы он ни был сильным мужчиной, но все равно ему нужна мама.
Опускаюсь на корточки, еще раз обнимаю своего сына, целую в щеки.
— Поехали домой, ребят.
Мальчишки послушно идут вперед. Андрей показывает Саше свою повязку и говорит о том, что это его первое боевое ранение.
Похоже, они совершенно не расстроились из-за того, что произошло. Но в любом случае нам еще нужно выяснить обстоятельства этой драки и объяснить, что нужно быть осторожнее.
Конечно, я понимаю, что мальчики всегда дерутся, но нужно предупреждать о том, что можно получить травмы, и после этого могут быть необратимые последствия.
— Ребят идите в машину, — говорит Максим, — а нам с мамой нужно поговорить.
Мальчишки идут по коридору, а я поворачиваюсь к бывшему мужу.
— Что ты хотел?
— Марин, я знаю что мама и сестра тебе жизни сейчас не дадут. Поэтому хотел предложить тебе пожить в загородном доме моего друга. Если ты согласишься. На пару дней. У Андрея все равно освобождение от занятий, а Саша расстроится, если будет ходить в школу один. Я думаю, что если они пропустят пару дней, плюс выходные, то ничего страшного не случится. Как ты на это смотришь?
Глава 23
У меня были некоторые сомнения, но мой бывший муж умеет убеждать.
Я согласилась.
Мы поехали с мальчиками и собрали вещи. Максим за нами заехал, мы погрузили вещи в багажник и уже собирались выезжать, когда мой телефон зазвонил.
Номер был с незнакомым. Я ответила.
— Колесникова Марина Витальевна? — Спрашивает незнакомый женский голос.
— Да.
Максим тут же подходит ко мне, потому что видит на моем лице испуг.
— Здравствуйте. Я вам звоню из 4-й городской больницы. Ваша мать сейчас находится здесь. Она дала ваш номер, как экстренный. Вы бы не могли подъехать?
— Что с ней случилось?
— Вам лучше приехать. Ее состояние сейчас стабильно, но ей требуется присутствие родственников.
— Хорошо, да, конечно, я сейчас приеду.
Я кладу трубку и говорю Максиму.
— Мама попала в больницу, не знаю, что произошло, не сказали, нужно ехать.
— Хорошо, давай сейчас поедем.
— Нет, Макс, отвези детей за город, побудь с ними, пусть они отдыхают, им не нужно волноваться. Может быть, у мамы опять… Ну, ты сам знаешь.
— Хорошо. Так, может, они позвонят Арине?
— Не знаю, позвонили мне. Я сама ее наберу.
Я вызываю такси, провожаю ребят, говорю им, что скоро приеду. По дороге набираю Арину. Ссоры ссорами, но мать есть мать. Арина не отвечает на мой звонок.
Когда я уже приезжаю в клинику, то Арина мне перезванивает.
— Что ты хотела?
У нее такой голос, будто это я увела у нее мужа и теперь назойливо мешаю жить.
— Мне сейчас с больницы позвонили, мама тут.
— Ой! Марусь, прекрати.
Звонок закончился.
Я понимаю сомнения в ее голосе. У нашей мамы было так много раз. Когда я хотела идти на выпускной в школе, тогда у мамы неожиданно подскочило давление.
В итоге весь вечер мы провели в скорой. Врачи говорили, что все у нее в порядке с давлением, но она настаивала, что они хотят ее убить. И в итоге я в своем выпускном платье бегала по больнице и умоляла врачей помочь моей маме.
Тогда я верила ей и думала, и правда, что ей очень плохо.
Но потом подобное повторялось еще не раз. Я уже перестала на это реагировать, как и Арина.
Мама каждый раз пыталась найти новые способы привлечь себе внимание.
Она даже как-то раз упала в обморок.
Позвонила мне, сказала, что у нее очень кружится голова и сейчас потеряет сознание. Я ей сказала тут же вызывать скорую, но она бросила трубку.
Мне пришлось срочно к ней выезжать.
