позиции. «Крабсбургер», «Утиные истории», «Чак Норрис», «Агент 007», «Хагрид» и много других забавных наименований, от которых улыбка то и дело наплывает на лицо. Знатоки мультиков, сериалов и голливудского кино, наверняка, оценят.
– Вам помочь? – уточняет парень за стойкой, замечая, что я застыла на пороге и кручу головой по сторонам.
– Нет-нет, я… сама определюсь.
– Вас ждут?
Снова верчу головой, но посетителей немного, и Ильи среди них нет.
– Нет, я сама… подожду.
– Конечно, – парень кивает, взглядом указывая на дальний угол. – Вон тот столик очень удобный. И зал видно, и для спокойных разговоров самое то.
– Спасибо, – благодарю искренней улыбкой и иду в заданном направлении.
Скидываю куртку, вешаю на крючок. Тру всё ещё холодные, но уже оттаявшие ладони и падаю на мягкий диван. Достаю телефон, смотрю на список контактов. Очень хочется позвонить нахалу, в которого я влюбилась, да-да, влюбилась так быстро, так стремительно, но притормаживаю. Хотя и замечаю, что время тык-впритык подошло к оговоренному. Внутри ощущаю неприятный укол. А что если он передумал?
Так… хватит!
Илья сам выдал явки и пароли, оставив решение продолжать наш курортный роман или нет за мной.
Расстались мы на немного странной ноте. Наверное, это нормально после шикарных пяти дней совместного отдыха.
В новогоднюю ночь Илья каким-то образом вернул машину на стоянку, ведя практически наощупь. А меня – в спальню. Где мы продолжили ровно на том, на чём остановились.
А потом были и склон, когда буран утих, и СПА, и ужины в уютном ресторане, заполненном новогодними огоньками и счастливыми мелодиями, и ночи, полные секса и ярких ощущений. Как-то так получилось, что физически мы с Ильёй совпали. Даже сейчас, закрывая глаза, я чувствую его тело, его запах, его потрясающую энергию, чувствую до бабочек в животе и бегающих мурашек. И очень хочу повторить.
А ещё я хочу узнать его лучше. Мы много разговаривали в те дни, но не про будущее. Будто мы как-то боялись спугнуть то, что возникало между нами. Мне казалось, что, возможно, вернусь домой и весь загадочный флёр исчезнет, но нет… он не исчез. Наоборот, мне хотелось… хочется продолжения.
Только чтобы оно произошло надо будет чем-то пожертвовать, ведь Илья живёт в другом городе. Да, недалеко от меня, но три часа езды туда и три часа езды обратно как-то затруднительно для свиданий. И для переезда, и работы, если уж на то пошло.
Также меня преследует мысль: а не быстро ли в мою жизнь пришли новые чувства? Психологи советуют не бросаться в омут с головой, дать себе остыть после разрыва, не пытаться как можно скорее заменить старое новым. Только, что ж, выходит, мне надо добровольно отказаться от Ильи ради какой-то там длительной паузы на вправление мозгов? Мои, кажется, вполне неплохо себя чувствуют и без пауз. А вот сердечко-то сжимается тоскливо, как представлю, что Ильи не будет рядом.
Из мыслей меня вырывает рука официанта, заботливо поставившего передо мной чашку кофе.
– Американо с тёплым молоком – с улыбкой сообщает высокий худощавый блондин. – Пока ждёте – самое то. Тем более, на улице холодина.
– Ого, кофе прямо, как я люблю.
Тот таинственно улыбается.
– Предугадывать желания посетителей моя прямая обязанность.
Посмеиваюсь и благодарно киваю.
– Спасибо, очень кстати.
Делаю аккуратный глоточек, чтобы не обжечь язык, но температура напитка из разряда: то, что надо.
Поглядываю на экран телефона. Илья… что если он не придёт? Мы после возвращения с курорта не общались голосом. Я сама сказала, что мне надо взять короткую паузу, разобраться с Женей и работой, где ждут новые обязанности, и Илья дал мне пространство.
Теперь думаю, а так ли нужно оно мне было?
Смущало лишь одно: как всё быстро между нами завертелось. Казалось, стоит уехать из зимней сказки «Маунтин Вью Резорта» и всё пройдёт: остынет, забудется, останется приятным послевкусием в памяти.
Но ничего не остывало. У меня так точно. А вот у Ильи?
Вздыхаю, надеясь, что нет. Потому что мне очень его не хватает, я столько раз порывалась ему позвонить, написать, но тормозила себя. Теперь же страдаю из-за дурацкой проверки на прочность, которую сама и организовала.
Зато уйму дел переделала, вернувшись.
Бывшему оставила квартиру, быстро переоформив договор аренды, а сама к Кате вещи кинула, пока та укатила на зимовку в Тай. Как раз будет месяц понять, нужно ли мне новое жильё.
Ой… щёки, чувствую, алеют. Мы ещё ничего с Ильёй не обсуждали, а я думаю, предложит ли он что-то большее, чем встречи время от времени?
На душе поскрёбывают кошки, потому что, если предложит, мне, возможно, придётся отказаться от должности. Шанс, что он переберётся поближе ко мне – ничтожно мал. С другой стороны, почему я должна чем-то жертвовать? Нас двое, и решать эти вопросы, если возникнут, мы будем вдвоём. Ну и так, на всякий случай, я переговорила с руководительницей, которая меня на эту должность и сосватала. Мне пойдут на встречу с гибридным графиком работы или частичной удалёнкой и двумя неделями в офисе за квартал. Только опять же не бегу ли я впереди паровоза? Я ничего не знаю о мыслях Ильи по этому поводу. Мы даже работу особо не обсуждали. Хотя он упомянул, что уволился в конце прошлой весны из ненавистного офиса. Хорошая у него подушка безопасности, чтобы почти год не работать! Сама бы от такой не отказалась.
И всё же… снова смотрю на экран, даже мессенджер открываю. Там кроме коротких: привет, пока, как добралась, вот адрес, ничего особенного и нет. А нет… есть… вчера прислал классный кавер на старенькую песенку «Бэкстритбойз» некоего Тревиса Атрео, который я загоняла по кругу, особо стараясь не искать подтекст. Хотя слова… слова, мне кажется, там о нас.
Делаю очередной глоток кофе и поднимаю взгляд на фотографии на стенах. И застываю.
Это что? То есть кто? Я?
Хочется глаза протереть…
Я аж привстаю, утыкаясь носом в чёрно-белую фотку у склона. Ну да… точно… Это я в тёмном платье и накинутой наспех курткой Ильи, корчу рожицы, пока он меня фотографирует на фоне горы.
А вот рядом ещё одна: там мы вдвоём: я стою на сноуборде, а Илья держит меня за талию. Оба хохочем, потому что пять минут назад валялись в снегу. Моя
