бы побрал эту Скороходову!
— Я встречался с Дианой, чтобы собрать доказательства, — выдыхаю с тяжестью, доставая телефон. — Послушай.
Включаю запись нашего последнего разговора, который смутно, но все-таки подтверждает, что между нами ничего не было.
Глаза Даши медленно поднимаются ко мне, потом вновь опускаются в экран телефона.
Чувствую, что жена начала сомневаться. Но все еще закрыта. Не понимаю, что у нее на душе. Только тонкие, едва уловимые морщинки вокруг её глаз слегка дергаются.
— Вот видишь, Даш? Я говорю правду, между нами ничего не было. Диана нарочно решила создать вокруг себя шумиху. Хотела привлечь к себе внимание, а я был лишь пешкой в ее игре. Она добилась того, чего хотела. Все только о ней и говорят…
— Очень жаль, что ты понял это только сейчас, — хмыкает жена, отступив от меня на шаг в сторону. В голосе слышится тень насмешки.
— Мне жаль, что я не понял этого сразу, — соглашаюсь с её словами.
— Я сегодня виделась с Дианой, — дрожащим голосом выдает Даша, и я вскидываю на жену удивленный взгляд.
— Как это виделась?
— Сама в шоке, представляешь? — снова издевка, очевидная, колючая. Вскинув руки вверх, Даша продолжает: — Твоя пассия прикинулась другим человеком, слезно попросив провести семейную фотосессию. Я решила согласиться, а когда приехала в студию, меня уже ждала она. Скороходова очень хотела поведать мне все подробности вашей ночи, — в глазах жены столько невысказанной боли, что мне самому так хреново становится, будто бы почвы под ногами лишился.
— Что она сказала тебе? — крепко сжимаю кулаки, едва ли не рычу. Сам же понимаю, если Диана наплела Даше то, чего не было, то я просто сотру её в порошок, и плевать мне, что у неё есть слава и связи.
— Я не стала её слушать, — тихо проговаривает Даша, и на душе становится чуточку легче.
— Правильно, Даш. Не слушай никого. Просто поверь мне…
Вижу в ее глазах сомнение. Мелькает тень недоверия, но под ней, кажется, теплится искорка надежды. Она хочет мне поверить. Чувствую это. Но что-то мешает. Невидимая стена между нами. Препятствие. И это препятствие носит имя Дианы. Что она наговорила Даше?! Какую паутину сплела вокруг моей жены?! Потом обязательно это выясню — какого черта Скороходова встречалась с моей женой и что ей нужно. Но сейчас… Сейчас нужно сосредоточиться на Даше. Бороться за нашу семью. До конца.
— Ты все сказал? — ее голос звучит холодно, отстраненно. — Можешь увидеться с детьми и ехать дальше по своим делам.
Она делает шаг назад, увеличивая дистанцию между нами. Избегает моего взгляда.
Значит, еще не готова.
Что ж… Я подожду. Я могу ждать. Сколько потребуется.
Хочу что-то сказать, объяснить, убедить… Но не успеваю. Дверь дома распахивается, и на пороге появляются дети.
— Папа! — Матвей и Демьян с задорным визгом бросаются мне навстречу.
Подхватываю их на руки, крепко обнимаю. Словно не видел их несколько дней, а не пару часов. Вдыхаю запах их волос, чувствую тепло их маленьких тел. И на секунду забываю обо всем.
Игнат и Маша держатся отстраненно, настороженно. Подростковый максимализм. Понимаю.
Вера приветствует меня едва заметным кивком головы, украдкой поглядывая на маму.
Больно осознавать, что теперь мы… Порознь. Пусть и временно. Надеюсь, что временно. Но все равно быть отдельной частью своей семьи — невыносимо.
Даша собирается зайти в дом, но Матвей, сам того не ведая, задает вопрос, который повисает в воздухе, наполненный недетской серьезностью:
— Пап, а ты останешься с нами? Ты же не уедешь, да?
Даша замирает на пороге, ее взгляд устремлен на меня. Она ждет моего ответа. Так же, как Матвей и Демьян. Так же, как и я сам жду ответа от нее. Ощущение, будто бы от ее решения зависит все.
Глава 22
Иван
Переглядываюсь с Дашей, ища в ее глазах подсказку, как ответить Матвею. Но она молчит, и я теряюсь ещё сильнее, не зная, как правильно выразиться. Напряжение повисает в воздухе, густое, как сироп.
— Папе нужно много работать, — наконец произносит Даша, ее голос звучит ровно, безэмоционально. — Ему нужно уехать.
Сердце сжимается. Уехать. От них. От моей семьи.
Нет, я не хочу уезжать! Хочу остаться здесь, с ними. С Дашей, с детьми. Но виду не подаю.
Делаю вид, что… Да, работа.
Важная работа. Много важной работы.
Хотя на самом деле испытываю дикое желание бросить все, забить на рабочие моменты и просто быть рядом. Если бы она только позволила…
Но… Нет. Пока ещё нет.
— Да, сынок, — говорю как можно бодрее, стараясь не подавать виду, что ответ Даши меня расстроил. — У папы очень много дел.
Матвей и Демьян надувают губы. Расстроились, малыши. Нужно срочно исправлять ситуацию.
— Но мы же поиграем еще немного? — подмигиваю им. — Как насчёт устроить гонки?!
Глаза близнецов тут же загораются. Они обожают играть в машинки, особенно, если к ним подключается кто-то из взрослых.
— Ура! — кричат они в один голос, заходят в дом и бегут за своими игрушечными автомобилями.
Отлично. Отвлеклись. Захожу следом за ними. Рассматриваю обстановку дома. Уютно, чисто, есть все необходимое. Но мне так больно осознавать, что моя семья вынуждена жить здесь. Отдельно. Покинуть наш общий дом и находиться в чужом месте. Так ведь не должно быть.
Но в то же время прекрасно понимаю, что виновник этого всего я сам и являюсь. Заварил кашу, горькую, невкусную, которую все пытаюсь расхлебать, но её количество никак не уменьшается.
Сажусь на пол, катаем с мальчишками машинки, строим гаражи из подушек. Смеемся.
Но внутри меня пустота.
Даша так и не сделала ни шагу навстречу. Все мои попытки, все мои слова…
В пустоту.
Где она сейчас?
Не вижу ее. Наверное, ушла в другую комнату. Чтобы не видеть меня.
Это осознание ударяет где-то под ребрами, заставляя мышцы заныть от напряжения.
Играем с мальчишками, и вдруг…
Подходят Игнат и Маша. Смотрят на меня… Настороженно.
— Пап, ты теперь встречаешься с Дианой? — спрашивает Маша прямо, без обиняков, смотря на меня обвиняющим взглядом. Брови нахмурены, губы надуты.
Вопрос повисает в воздухе, тяжелый, как камень. Неловко.
Неприятно. Больно.
Они… Они считают меня предателем.
Все, кроме мальчишек. Потому что они, в силу возраста, ещё не понимают многих вещей. Поэтому складывается ощущение, что только они вдвоем и рады меня видеть. Для Веры, Маши и Игната я все еще остаюсь предателем. Это горько осознавать.
— Что? Нет, конечно! — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Это всего лишь слухи. Глупые слухи. Не стоит им
