интерес к «Бойне». Если бы я не подталкивал её, это сделала бы Изабелла — особенно когда узнала, что ты лишил её девственности. Изабелла была возбуждена. Она наконец получила что-то от тебя, ты заявлял права на
Аннабель как на свою собственность, — качает головой Билл. — Всё шло так, как хотела Изабелла, и я не хотел это испортить.
— А Хадсон? — спрашиваю я. — Какую роль ты сыграл в этом?
— Я не знал, что Хадсон ей помогает. У меня были подозрения, но доказательств не было. Потом я нашёл сообщения на телефоне Изабеллы, выяснил, что он был её любовником. Тогда я понял, что он замешан.
— Почему ты его не убил? Он трахал твою жену. — Это могло бы решить несколько наших проблем, избавив нас от ещё одного куска дерьма, угрожающего моей жене.
— Тогда мне было плевать на неё, а сейчас ещё больше пофиг. — Билл пожимает плечами. — Если он занимал её, она не маячила у меня перед глазами. К тому же я мог бы убить тебя за то же самое.
Вздыхаю, опустив голову, игнорируя последнюю фразу. Я сделал то, что должен был. И не хотел спать с ней. Она дала мне выбор, и я выбрал то, что считал лучшим.
Пытаюсь вспомнить, есть ли у меня ещё вопросы к нему. Чувствую, что он не исчезнет в ближайшее время. Билл всегда будет присматривать за моей женой, проверять её.
Он поворачивается к двери.
— Позаботься о ней.
— Подожди, — говорю я, и он замирает.
Я смотрю на Шарлотту, она не шевелится, затем перевожу взгляд на него, хмурясь.
— То же самое сказал мне её отец перед тем, как я его убил. — Я замолкаю, вспоминая слова Билла о том дне на воде. — Я думал, он говорил о яхте. — Потираю затылок.
Он смеётся.
— Трент ненавидел эту чёртову штуку. Изабелла хотела её. Думаешь, почему она названа в её честь?
В комнате становится тихо, и Билл выходит.
Я выключаю компьютер и иду к дивану. Наклонившись, я подхватываю её на руки. Шарлотта остаётся безжизненной куклой всю дорогу до нашей комнаты. Я укладываю её на кровать, осторожно раздеваю, укрываю одеялом, затем раздеваюсь сам и ложусь рядом.
Её тело такое тёплое. Я прижимаюсь к ней, крепко обнимаю и целую в лоб.
ШАРЛОТТА
С трудом открываю глаза и вижу, что лежу в постели с Хайдином в его комнате. Последнее, что помню, — мы были в его кабинете, и я прилегла на диван, потому что едва могла держать глаза открытыми.
Прижавшись к нему поближе, замечаю, что Хайдин поворачивается на бок, и я поднимаю глаза и вижу, что он уже смотрит на меня.
— Почему ты не спишь? — шепчу я. Который час? Быстро оглядевшись, понимаю, что ещё ночь.
— Мне нравится смотреть, как ты спишь, — без тени смущения признаётся Хайдин.
Я понимаю, что он имеет в виду, потому что мне нравилось смотреть, как он спит, когда однажды проснулась, а он был рядом со мной в своей постели.
— Тебе нужно отдохнуть, — говорю я ему.
Он тихо смеётся, и его грудь вздрагивает у меня под боком.
— У меня ещё много времени для этого.
— Можно… — Опускаю взгляд на герб Лордов у него на груди и пытаюсь собраться с духом, чтобы задать вопрос, который меня волнует.
— Говори, куколка, — произносит Хайдин, поглаживая рукой моё бедро, лежащее у него на бедре.
— Что случилось с твоей матерью? — Я встречаюсь с ним взглядом.
Он никогда не говорил о своей матери или отце. Да и вообще мы с Хайдином не обсуждали его детство. Не знаю, каким оно было, но догадываюсь, что не самым радужным. О том, каким человеком был его отец, я знаю из того единственного видео, которое прислал мне Хадсон, но о его матери мне ничего неизвестно. За последние пару недель всплыло столько тайн и лжи, связанных с моей матерью, что мне хочется узнать и о его семье. Его отец был ужасным человеком, но мать наверняка была хорошей, правда? Иначе как Хайдин мог вырасти таким? С таким большим сердцем?
— Она ушла, когда мне было десять, — отвечает Хайдин.
— Ушла? — То есть просто взяла и ушла от него и его отца? Это невозможно. — Лорды передали её другому?
Хайдин переворачивается на спину, и я провожу рукой по его твёрдой груди, ощущая медленный ритм биения его сердца. Хочу убрать ногу с его талии, но он хватает меня за бедро и удерживает на месте.
— Нет. Моя мама была типичной Леди — делала всё, что говорил отец, и ненавидела свою жизнь, — вздыхает Хайдин. — У нас был дом, но мой отец практически жил здесь, в «Бойне». Все наши отцы предпочли это место своим домам. Однажды утром я проснулся в нашем доме, она приготовила мне завтрак. Потом взяла сумку, которую заранее собрала и оставила на стойке, и просто вышла за дверь.
— Но… в электронном письме от Лордов, которое я получила, говорилось, что твои родители умерли.
— Отец обращался с ней как с грязью, — продолжает Хайдин, словно не слыша меня. — Он хотел большую семью, мальчиков — армию, как он это называл. Помню, мама была беременна вторым ребёнком. Я так радовался, что у меня будет брат. Но из-за осложнений во время беременности она потеряла ребёнка. Помню слова вроде «кровотечение» и «экстренная гистерэктомия». После этого он её ненавидел. Считал бесполезной.
У меня сжимается грудь от его слов, но я не удивлена.
Он снова переворачивается на бок, протягивает руку и убирает несколько прядей моих волос за ухо.
— Часть меня всегда думала, что он её убил. Отец даже не удивился, что она не вернулась домой той ночью. Продолжал жить так, словно её никогда и не было. Я не был уверен до того дня на твоей кухне, когда ты сказала, что оба моих родителя мертвы. Если Лорды знают, что мама умерла, значит, её убил отец.
Я сажусь, чувствуя боль в груди.
— Хайдин… мне так жаль… я не должна была…
— Эй… — Он садится и берёт моё лицо в ладони, мягко улыбаясь. — Не извиняйся за то, над чем у тебя не было контроля, куколка.
Я сглатываю комок в горле.
—
