Отец моей подруги. Под запретом - Лиза Шимай

— Прислуга уже ушла, поэтому у нас самообслуживание. Ешь то, что хочешь.

— Я как-то и не привыкла к прислуге.

Я сбрасываю плед, куртку, кладу ее на небольшой диванчик в углу и иду мыть руки, цокая каблучками по плитке. Получается очень звонко. Когда поворачиваюсь, то вижу, что мужчина внимательно меня рассматривает с головы до ног.

Стоит так спокойно и пялится, ест что-то и с явным наслаждением бродит взглядом по моему телу, которого, видимо, напоказ выставлено слишком много.

Обхожу стол и сажусь напротив него. Беру одну из коробочек, там паста карбонара. Вполне устраивает.

— Так что произошло, что вас выкинули на дороге?

— Один из парней начал ко мне лезть, а я отказала. Он психанул…

— Прям выгнали из машины?

— Поставили ультиматум… Я, правда, не хочу об этом говорить…

— Понятно, кто это был? — он смотрит грозно и с нескрываемой яростью.

Еще бы! Дочь защищает, жаль, у меня отца нет, хотела бы я, чтобы меня так кто-то защищал.

— Руслан и Сергей, я плохо их знаю, они Катины друзья.

Я снова украдкой рассматриваю мужчину.

На нем уже только белоснежная рубашка, которая сильно контрастирует с бронзовой кожей. Рукава закатаны до локтей, и тут он расстегивает еще одну пуговку. И я снова пялюсь! Отвожу взгляд, но, похоже, поздно.

— Как тебя зовут?

— Саша.

— Пойдем, я покажу комнату.

— Вы знаете… я, наверное, домой поеду, как-то неудобно.

— Вперед. на второй этаж! — Приказной тон заставляет снова вздрогнуть, я мельком смотрю на него, а затем поднимаюсь со стула. Хватаю свою куртку и сумочку.

Мы поднимаемся по резной светлой лестнице, и я точно ощущаю, как он рассматривает меня сзади.

А платье такое короткое!

— Ну и куда же вы так вырядились… — говорит мужчина, тихо, но я его слышу.

От неловкости я отдергиваю сзади юбку и наступаю на последнюю спасительную ступеньку.

— Поздно! — тихо шепчет мужчина мне на ухо, и по телу словно пробегает электрический разряд.

Он провожает меня до одной из комнат и приоткрывает дверь.

— Это гостевая, тут отдельная ванная комната. Тебе, наверное, нужно во что-то переодеться? — Снова взгляд скользит по телу.

Теперь мне кажется, что вырез у платья слишком глубокий.

— Спасибо, не надо я так сплю, — а затем заливаюсь краской.

— Ну приятных снов, — мужчина уходит вглубь коридора. А я забегаю в комнату и просто готова сгореть со стыда.

Это же отец моей подруги! Почему он так смотрит на меня?

Глава 2

Солнечные блики мерцали на бронзовой коже, а капли медленно стекали по накачанной груди. Мужчина отбросил назад густые волосы и посмотрел на меня.

Секунда, еще одна. Что же я делаю! Это отец моей подруги!

Быстро нырнула в сторону от окна. Вот черт! Попила водички. Спустилась за водой на кухню, а тут такой обзор из окна, отец Катьки решил поплавать в бассейне.

Я, конечно, видела его накануне вечером, но не в таком виде, хотя и в рубашке он был привлекательным.

А сейчас так вообще, на нем только темно-синие плавки.

Я сделала глоток холодной воды и прижалась спиной к стене. Может, мне повезло, и он меня не видел? Очень сомневаюсь!

Осторожно выглядываю из своего укрытия, у бассейна уже никого, только мокрое полотенце на шезлонге. Ставлю стакан в мойку и собираюсь уходить, когда на кухню влетает Катька:

— Нас на вечеринку пригласили. Пойдем?

— Ты с ума сошла? Мне в общагу надо и на работу.

— Проснулись? — на кухню заходит отец Кати, на мое счастье, он уже в белом махровом халате. — Отвезу тебя, будь готова через пятнадцать минут.

— Па-а-а, какой отвезу? У нас планы.

— Катя, — строго говорит отец, — у тебя больше нет планов, ты сегодня остаешься дома.

— Я уже взрослая! — орет подруга, и мне не хочется быть свидетелем семейной ссоры, я бегу наверх, чтобы забрать свои вещи.

— Если ты взрослая, то собирай вещи и выметайся. Я купил тебе квартиру, а тут мой дом и мои правила.

Через полчаса мы уже едем в машине, я снова неловко прикрываю ноги и надеюсь поскорее оказаться у себя в комнате. Их дом шикарен, но близость этого мужчины меня пугает.

— У тебя будут проблемы в общежитии?

— Не знаю.

— Иди, я подожду, если что, скажешь, — машина останавливается у обшарпанного трехэтажного здания.

Я киваю и с надеждой, что мне повезет, бегу в общежитие, но мне не везет.

Я долго ругаюсь с вахтершей, которая отказывается меня пропускать, она орет, что уже собрала мои вещи. Я пытаюсь объяснить, но только слышу в ответ:

— Ходять такие шлюшки, как ты, голожопые, а приличным детям мест не хватает. Выметайся!

— Вы не имеете права! Я буду жаловаться…

Тут в холл заходит отец Кати, видит ревущую меня, орущую бабку и спокойно говорит:

— Что случилось?

— Шлюха она! — орет бабка. — Шляется по ночам, трахается со всеми, а потом приходит. Комнат и так не хватает. Мой внучок уже третий месяц свободную ждет.

Мужчина просто берет меня за руку и уводит на улицу:

— Вещи твои потом заберем, поехали.

— Куда поехали?

— В гостиницу, не будешь ты жить в этом клоповнике.

— У меня нет денег на гостиницу.

Мне никто не отвечает, а просто сажают в машину.

— Я смогу с ней договориться, — выпаливаю я, — у меня есть деньги.

— Не хрен договариваться с такими, она только этого и ждет. Поживешь в гостинице некоторое время, а дальше посмотрим.

— У меня нет таких денег. Я и комнату снимала, потому что на квартиру не хватает… — я искоса поглядываю на мужчину и снова ловлю его взгляд на своих ногах, — одежда Катина, я такое позволить себе не могу.

— Понятно, — он останавливает машину у небольшого жилого здания, — идем.

Снова приказ холодным отстраненным тоном.

Я выхожу из машины, он снова подает мне руку, не выпуская ладони, смотрит на меня, а затем снимает свой пиджак и накидывает мне на плечи.

— Слишком вульгарно, да? — я закутываюсь в пиджак, который кажется мне гигантским.

— Слишком привлекательно, — хмыкает мужчина и идет в сторону гостиницы.

Мое сердце будто перестает биться от его слов.

Он сказал: «Привлекательно»? Он?! Отец моей подруги…

Быстро оформляем номер, он оплачивает, а затем подходит ко мне и протягивает карточку от двери номера.

— Иди отдыхай, я оплатил тебе завтрак и ужин, ты же работаешь днем?

— Не стоило…

— Стоило, дай свой телефон, — он протягивает руку, и я даже не успеваю подумать, просто даю телефон.

Он что-то записывает там, а потом возвращает:

— Если моя дочь