Нелюбимая. Второй не стану - Ванесса Рай

Притворяется?

Не похоже…

— Сонечка, родная… — причитает она. — Как ты себя чувствуешь? Врачи сказали, что ты сломала руку… Что вообще случилось? Почему ты убежала? Мы все чуть с ума не посходили. Искали тебя…

Подходит ближе, пытается обнять. Уворачиваюсь. Я видеть её не могу, не могу слышать, я хочу, чтобы её никогда не существовало.

— Соня, да что с тобой?! Смотришь как на чужую, — в голосе упрёк. — Ну, скажи хоть что-нибудь! Ты сбежала со свадьбы! Со своей же свадьбы! Женя в шоке. Что случилось? — допытывается она. — Ты что-то увидела или услышала и сделала неправильные выводы? — по её лицу пробежала тень. Видимо, подозревает, что я могла видеть их мерзкое соитие в коморке ЗАГСа.

В очередной раз замечаю, как хорошо она выглядит. На вид матери можно дать не больше тридцати. Ни единой морщинки, идеальная фигура, прическа волосинка к волосинке, тщательно подобранная одежда.

Но всё равно — эта женщина старше меня вдвое, а Женя выбрал её!

— Я плохо себя чувствую и никого не хочу видеть, — еле сдерживаюсь, чтобы не вылить на неё всю правду.

Медленно поворачиваю голову. Мать стоит над моей кроватью. Ухоженная, красивая, в своём элегантном костюме, который она надела, чтобы отдать меня замуж. За своего любовника.

— Дочка, я просто хочу знать, что случилось… Ты же опозорила нас, понимаешь? — продолжает она, понизив голос до гневного шёпота. — Все гости, родственники… А у отца больное сердце. Ты хоть о нем подумала?

О нём я как раз подумала. Я думала об отце каждую секунду, иначе бы давно все вокруг знали гадкий секретик моей матери. Беда в том, что правда убьёт его.

— Мама… — мой голос звучит отстранённо. — Оставь меня в покое.

— Как это — оставь в покое? Я твоя мать! Я имею право знать! Ты чуть не умерла! Из-за чего? Из-за какой-то прихоти?

Она наклонилась ко мне, и от её духов, тех самых, дорогих, что я подарила ей на день рождения, мне становится тошно. Этими духами пахло возле той коморки…. Меня начинает трясти от бессильной злобы.

— Кое-что произошло, — шепчу я, впиваясь взглядом в её глаза. Пытаюсь найти в них хоть намёк на раскаяние. — Я кое-что узнала. Перед самой регистрацией.

Она замерла. На долю секунды в её глазах мелькнула паника. Мелькнула быстро, как молния, и тут же погасла.

— Что? Что такого ты могла узнать? — спрашивает дрогнувшим голосом.

Она ждала. Ждала, что я выложу ей всё. Назову имя и озвучу её позор. Что будет после этого? Она начнет всё отрицать, будет кричать, рыдать, строить из себя жертву обстоятельств…. И тогда она сможет отрицать, кричать, рыдать, делать из себя жертву.

Боль сжимает моё горло тугой петлёй. Во рту был вкус крови — когда меня сбила машина, я прикусила губу.

— Это не твоё дело, — выдохнула я, отворачиваясь к стене. По щекам катятся слёзы… — Уйди, мама. Пожалуйста, просто уйди.

Она, молча, стоит рядом. Чувствую на себе её тяжёлый, недоуменный взгляд.

— Как знаешь, — холодно роняет она.

Глава 3

Она наклоняется ко мне, и ее шепот становится сладким и почти ядовитым. — Вообще, мне кажется, ты ничего такого не видела. Просто придумываешь… У тебя была паника, истерика… У невест такое бывает.

Она смотрит на меня, и в ее глазах нет ничего, кроме искреннего, неподдельного любопытства и досады за испорченный праздник. Ни капли вины. Ни тени страха, что я могу знать. Она хорошая, обеспокоенная мать, а я проблемная дочь, которая устраивает сцены и всё портит.

Внутри всё кричит. Перед глазами обрывками всплывают картинки, факты, которым я раньше не придавала значения. На моем дне рождения мать несколько танцев танцевала с будущим зятем, а до этого нежно ворковала с ним на кухне… А я, как наивная дура, только умилялась их теплым отношениям.

Хочется крикнуть, выплеснуть ей в лицо всё, что я знаю и увидеть, как с ее красивого лица слетит маска притворства и лжи.

В этот момент в палату заходит любовник моей матери. Взволнованный и запыхавшийся. «Соня, ну как ты тут? — подскакивает ко мне.

Отворачиваюсь. Я пока не решила, что делать дальше, мне нужно время, чтобы прийти в себя, но одно я знаю точно — этого человека я больше не хочу видеть.

— Соня, что случилось? Почему ты убежала? Может, я тебе что-то не то сказал? — вопросы риторические, ведь ответов на них он не получит. — Ладно, не хохочешь говорить, не надо… Потом скажешь, что на тебя нашло… В общем, я сразу к тебе в больницу рванул…

Его глаза бегают. Он волнуется, боится, что его ложь вот-вот раскроется.

— Да? Сразу рванул? Почему тогда не доехал? — внимательно всматриваюсь в лицо человека, которого раньше считала любимым и родным.

— В цветочный ларёк зашел. Держи, — протягивает мне букет красных роз.

К чему они вообще? Зачем?

— А где отец? — с беспокойством смотрю на дверь, ожидая, что она вот-вот откроется и в палату войдет встревоженный и искренне меня любящий человек.

— В магазин пошел. Я его попросила тебе что-нибудь вкусненького купить. Сейчас прийти уже должен, — отвечает любовница моего бывшего жениха. — Дегтярёвы еще с ним и тётя Аня.

Женя переводит взгляд от меня к моей матери, и я отчетливо вижу, как он меняется. Взгляд становится более мягким, в нем появляется что-то теплое и почти нежное.

— Надежда Александровна, садитесь, — Женя заботливо пододвигает любовнице стул.

Затем его пальцы как бы невзначай касаются её локтя. Вижу в его взгляде любовь. Настоящую, искреннюю. Он смотрит на мою мать так, как никогда не смотрел на меня.

Наконец, в палату заходит отец. Следом забегают Дегтяревы и мать Жени… моя несостоявшаяся свекровь. Комната наполняется голосами, вопросами, вздохами. Отец не отпускает мою руку, Анна Васильевна тараторит про витамины, лечение и врачей, а я украдкой смотрю на мать. Она стоит чуть в стороне и время от времени бросает на своего мужа холодный, равнодушный взгляд. Так смотрят на комод, который стоит в комнате уже целую вечность. В нем нет ни капли нежности, тепла, просто констатация факта — он есть, и меня это не трогает.

В какой-то момент Женя начинает что-то рассказывать, и его любовница поворачивается к нему. Её взгляд кардинально преображается… Так влюбленная женщина смотрит на любимого мужчину.

Мне плохо. Горло сдавливает, комом подступила тошнота. Я