и прячу его в боковой карман сумки, тот, который на молнии. Чтобы точно не поддаться искушению достать.
Еще раз мочу ладони, прочесываю влажными пятернями волосы, убирая их со лба.
Я — красотка. Я — охуенная молодая женщин с телом богини.
Да пошло оно все!
За пределами туалета даже в узком коридоре музыка ощущается остро, но, когда выхожу на танцпол — она бьет в виски, ввинчивается в позвоночник и заставляет вибрировать каждую кость. Басы ползут по полу, забираются под кожу и сердце, сдаваясь, начинает стучать в унисон с бездушным, рваным ритмом.
Вокруг меня — липкая вакханалия. Тела извиваются в свете стробоскопа, превращаясь в рваные, дерганые силуэты. Густой, как сироп воздух, пропитан вкусом экзотических коктейлей и тяжелого парфюмерного «люкса», от которого предательски кружится голоса и дерет в горле.
Мне адски не по себе. Я тут просто чужая, даже если одета «по форме» — платье-ночнушка на голове тело, которое держится на мне в большей степени на честном слове, чем на тонких бретелях. Высоченные каблуки — блядские, как сказала бы Дашка.
Эй, Дашка, Дашка…
Я вскидываю руки, прикрываю глаза и позволяю телу отдаться ритму.
Когда-то давно я думала, что стану профессиональной танцовщицей, а потом жизнь развернула. Но мышечная память уже включилась, и пары минут достаточно, чтобы закружило, сорвало внутреннюю пломбу с давно законсервированных талантов.
В последний раз я была в клубе еще до Сергея. В тот вечер, когда мы познакомились.
Я просто танцевала, он просто оказался рядом и сказал, что его будущей жене не стоит так извиваться в присутствии «третьих лиц». Тогда эта шутка показалась мне забавной. Он вспомнил ее через полгода, на нашей свадьбе — как заклинание, с которого начались «мы».
Сегодня я танцую ему назло — верчу бедрами, поднимаю руки и воображаю, что он стоит напротив и зеленеет от ревности, потому что рядом со мной трется уже как минимум два мужских тела. Я их не вижу, но чувствую лапающие взгляды.
Сегодня я тебе отомщу, любимый. Возможно, с кем-то моложе тебя, или даже моложе меня.
А потом — расскажу, когда буду ставить точки над «i» нашего брака.
Эта сцена в голове сейчас выглядит глупо и пафосно, как из дешевого сериала.
Но мне плевать. Я пришла за сатисфакцией. Пришла получить свое право поступить так же, как поступил он. Поставить галочку и сравнять счет.
И с надеждой, что потом, когда все случится, мне станет легче. Хотя бы на пять минут.
— Ну и горячая, ар-р-р… — слышу справа высокий мужской голос.
Бросаю взгляд через плечо, мысленно кривлюсь — мальчик совсем, лет двадцать с небольшим. Слишком мелко даже для банального мстительного траха. Он пытается подкатить, подходит, протягивает руку к моему бедру, но я выгибаю бровь, воображая себе сукой, которая таких как этот воробышек отметает пачками на дню. Так… легче. Мне нравится эта маска — под ней не так заметно мое кровоточащее сердце.
Парень не сдается — прет еще раз, но я мотаю головой, мол, тебе точно ни хрена не обломится. Обиженка кривит губы, видимо, не привыкший к тому, что его смазливая мордашка может быть кому-то «мимо кассы».
Его соперник тут же выходит на сцену.
Он старше, сильно старше Сергея. Лет за сорок — точно.
Борода, усы, тяжелый душный парфюм, сальная улыбка.
Пытается обнять, но я легко увиливаю, держу дистанцию.
Оказывается, это непросто — соединить коротким мостиком «намерение» и «действие».
Нутро сопротивляется.
Стоит представить, что меня трогают чужие мужские руки — накатывает тошнота. Чувствую себя куском мяса на витрине. Чувствую себя обманщицей. За фасадом беспринципной стервы — маленькая, растерянная девочка, не знавшая в жизни ни одного мужчины, кроме своего мужа.
Я почти готова сдаться. Сбежать отсюда, запереться дома и выть в подушку, пока не кончатся силы. Не ломать хребет хорошей жене, а просто… дать ей сдохнуть в муках. Даже успеваю сделать несколько капитулирующих шагов к выходу, проталкиваясь сквозь потное, танцующее месиво.
Но… что-то останавливает.
Еще не до конца поняв, что — инстинктивно обхватываю себя за плечи, пытаясь прикрыться от взгляда.
Колючего. Наглого. Не спрашивающего, можно ли. Не похожего на те оценивающие, липнущие к моей коже весь вечер. Этот совсем другой — тяжелый, физически ощутимый. Словно кто-то положил на плечи ладони.
Замираю. Кожей чувствую, откуда смотрит, но поднять голову и посмотреть в ответ — не хватает сил. А по коже уже ползет, настойчивое, отчетливо произнесенное в голове: «Повернись, покажи…»
Плевать. Это просто еще один «минус» — я сегодня всем отказываю. Уже смирилась, что уйду в гордом одиночестве.
Он где-то сверху — я чувствую кожей, как тянет взглядом, зовет.
Замечаю мужскую фигуру в полумраке VIP-зоны, отгороженной от общего зала стеклянным парапетом. Когда сталкиваемся взглядами — не отворачивается, наоборот, смотрит в упор. Его локоть лежит на спинке кожаного дивана, в руке — тяжелый стакан с чем-то янтарным, наверняка дорогим и крепким. Мысль об этом заставляет облизнуть пересохшие губы. Во мне только два глотка «Апероля», но острую жажду ощущаю почему-то только сейчас. Свет от прожекторов выхватывает из темноты его лицо — резкие, жесткие черты, тяжелый подбородок в легкой светлой щетине. Но главное — глаза: они светлые, но все же — темные. Их остроту и пронзительность ощущаю даже с такого расстояния.
Они не спрашивают разрешения, не флиртуют.
Они берут. Раздевают. Оценивают добычу. Нагло и без тени сомнения.
Вот сейчас самое время испугаться и передумать. Прислушаться к инстинкту самосохранения, опустить взгляд и сбежать. Не думаю, что этот незнакомец наверху — бандит, хотя нутром ощущаю фонящую от него опасность. Может быть, дело в том, что на него, наконец, отзывается нутро. То самое, сучье, которое я тут корчу, пытаясь привлечь подходящего самца.
Вот, привлекла.
И внутри поднимается злое и горькое.
Если уж падать, то в самую глубокую пропасть. Вот с таким.
Я чуть вздергиваю подбородок, выдерживая взгляд.
Секунда. Две.
Уголок его рта едва заметно кривится в подобии усмешки.
Медленно кивает в сторону лестницы, ведущей наверх.
Это как будто приглашение, но на самом деле — приказ. Как будто все мои дороги, куда бы не пошла, все равно приведут к нему. Как будто у него тоже была охота, и я попалась в силки.
Пока иду — ноги ватные, каждый шаг по ступеням дается с трудом.
Сердце колотится где-то в горле, глухо и панически. Поднимаюсь — и музыка немного стихает, отгороженная невидимой стеной. Он не встает, когда я подхожу. Просто
