вкусе.
Совсем.
Я сделала ещё один глоток кофе и уже собиралась нормально сесть за стол, когда услышала шум в коридоре.
Я подняла голову.
Из кабинета начальника нашего отдела вышел Виктор Андреевич.
Но выглядел он… странно.
В руках у него была коробка.
Та самая офисная коробка, в которую обычно складывают вещи.
Я нахмурилась.
— Виктор Андреевич?
Он остановился возле моего стола.
На его лице было какое-то неловкое выражение.
— Евгения…
Я выпрямилась.
— Что происходит?
Он вздохнул.
— Ну… — он чуть поднял коробку. — У меня, скажем так, небольшие кадровые изменения.
Я моргнула.
— Какие ещё изменения?
Он пожал плечами.
— Теперь у вас новый начальник.
Я даже не сразу поняла смысл его слов.
— Подождите… что?
И именно в этот момент за его спиной раздались шаги.
Спокойные. Неторопливые. Я подняла взгляд.
И почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.
В коридоре стоял Константин. Тот самый.
Новый генеральный директор.
Он шёл прямо в наш отдел, одновременно протирая тёмный пиджак салфетками.
Очевидно, теми самыми, которые я пыталась ему всучить. Ага, всё же использовал мои салфетки!
Он поднял голову.
Наши взгляды встретились.
И на секунду в его глазах мелькнуло узнавание.
Потом — едва заметная тень усмешки.
Я медленно опустила стакан с кофе на стол.
И в голове прозвучала одна очень чёткая мысль.
Кажется, этот козёл всё-таки будет маячить передо мной каждый день.
2
Евгения
Я даже не успела нормально сесть, как услышала:
— Евгения, зайдите ко мне.
Я медленно подняла голову.
Константин Багров стоял в центре нашего отдела так, будто всегда здесь был.
Чистый костюм — уже без следов кофе — как он избавится от пятна кофе, мистика прям какая-то. Взгляд у него холодный и абсолютная уверенность в том, что его будут слушаться.
Как же он меня раздражает.
— Уже иду, — ответила я, стараясь звучать спокойно.
Хотя внутри всё кипело.
Серьёзно? Первый рабочий час — и уже вызов?
Я встала, поправила блузку и направилась за ним в кабинет, который ещё вчера принадлежал Виктору Андреевичу.
Теперь — нет.
Теперь здесь был этот напыщенный индюк.
Кабинет почти не изменился. Только атмосфера стала… холоднее. Словно кто-то убрал из него весь воздух.
Он прошёл к столу, не предлагая мне сесть.
Я осталась стоять. Отлично. Начинается. Он открыл папку.
Мою папку?!
— Это ваш отчёт?
Я скрестила руки.
— Да.
Он пролистал несколько страниц.
— Слабая работа.
Я на секунду замерла, потом медленно выдохнула.
— Конкретнее?
Он поднял на меня взгляд.
— Формулировки размытые. Структура невыверенная. Данные поданы без акцентов.
Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение.
— Это стандартный формат отчёта, который используется в отделе уже несколько лет.
— Значит, он устарел.
Спокойно. Холодно. Без единой эмоции.
Я сжала пальцы.
— При этом все показатели отражены корректно.
— Вы уверены?
Он развернул папку ко мне и ткнул пальцем в таблицу.
— Вот здесь.
Я наклонилась.
Пробежала глазами по цифрам и нахмурилась.
— Это не моя ошибка.
Он чуть приподнял бровь.
— Да?
— Да — я выпрямилась.
— Эти данные пришли из сводного отчёта. Я их не корректировала.
Он несколько секунд смотрел на меня.
Потом снова на таблицу, потом закрыл папку.
— Переделать.
Я моргнула: — Что именно?
— Всё.
Я даже не сразу поняла.
— В смысле… всё?
— Полностью.
Я почувствовала, как внутри щёлкнуло.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно.
Он спокойно опёрся на стол.
— Мне не нужен отчёт, который «в целом нормальный». Мне нужен отчёт, который идеален.
Я усмехнулась.
— Тогда, возможно, стоит уточнить требования, а не обесценивать работу.
Тишина. Опасная. Он медленно выпрямился. Сделал шаг ко мне.
— Вы сейчас спорите?
Я встретила его взгляд.
— Я сейчас уточняю.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
И в этот момент я отчётливо поняла:
он не привык, что ему отвечают.
Вообще.
— Переделайте, — повторил он уже тише. — И принесите мне сегодня до конца дня.
Я сжала челюсть.
— Это объём работы минимум на два дня.
— Значит, вы уложитесь в один.
Отлично, просто замечательно.
Я развернулась.
— Хорошо.
И вышла из кабинета, не дожидаясь разрешения, вернулась к своему столу и села чуть резче, чем нужно.
— Ну? — тут же прошептала Оксана. — Ты жива?
Я посмотрела на неё.
— Пока да.
— Что он хотел?
Я открыла файл на компьютере.
— Убить мою самооценку.
— Уже получилось?
Я холодно улыбнулась.
— Попытался.
Я посмотрела на отчёт. На аккуратно выстроенные таблицы. На цифры, которые я проверяла дважды. На структуру, которую выстраивала годами.
Семь лет. Семь лет я работаю в этом отделе. Семь лет меня ценили. Семь лет мои отчёты принимали без вопросов.
И тут появляется он, этот самовлюблённый.... И за один час решает, что всё это — «слабая работа».
Я сжала пальцы на клавиатуре.
— Напыщенный индюк, — тихо пробормотала я.
— Что? — переспросила Оксана.
— Ничего.
Я открыла новый файл. Ладно. Хочешь идеальный отчёт? Будет тебе идеальный отчёт. Прошёл час, потом ещё один.
Я переписывала, перестраивала, проверяла. И чем больше работала — тем больше злилась. Всё же нормально, всё идеально.
— Евгения.
Я подняла голову. Он стоял рядом с моим столом. Тихо. Незаметно. Как он вообще это делает?
— Да?
Он посмотрел на экран.
— Уже переделали?
— В процессе.
Он наклонился чуть ближе. Слишком близко. Я почувствовала его запах — холодный, дорогой, раздражающе спокойный.
— Медленно, — сказал он.
Я повернула голову.
— Я делаю качественно. Как вы и хотели.
— Вы делаете долго.
Я сжала зубы.
— Вы хотите быстро или хорошо?
Он посмотрел на меня.
— Я хочу идеально.
Я усмехнулась.
— Тогда придётся подождать.
Секунда. И снова этот взгляд. Острый. Заинтересованный.
— Ускоряйтесь, — тихо сказал он.
И ушёл дальше по отделу. Проверять других. Да, он придирался ко всем. Но со мной… Со мной он был жёстче.
Я выдохнула.
И снова уставилась в экран. Ладно.
Играть — так играть. Только он ещё не знает, что я не из тех, кто сдаётся. И если он хочет войну… Он её получит.
Строчка за строчкой. Цифра за цифрой. Руки работали автоматически. Голова — нет. Потому что в голове был он. Его голос.
Этот спокойный, холодный тон, от которого хотелось либо хлопнуть дверью, либо… доказать ему, что он не прав.
Я с силой нажала на клавишу.
— Напыщенный индюк, — тихо прошептала я.
Почти сорок лет. Взрослый мужчина. Опытный, успешный, явно привыкший, что всё в его жизни выстроено идеально.
И, судя по всему, привыкший, что люди вокруг соглашаются с ним.
Я фыркнула.
— Не на ту напал.
Я проверила таблицу ещё раз. Потом ещё.
Исправила формулировку. Перестроила блок. Добавила акценты.
Я откинулась на
