голубыми глазами, и я буквально коченею на месте.
— Я сказал использовать свое обаяние, чтобы сблизиться с Бетти Ли и выяснить, что известно шерифу. А не заводи себе любовницу.
— Во-первых, мое обаяние — это мой член. А во-вторых, сам виноват, что не уточнил.
— Это не шутки, Кольт, — рычит он, захлопывая дверцу холодильника.
— Думаешь, я не знаю? Если бы мы играли по твоим правилам, один из нас уже сидел бы за решеткой.
— Не один из нас. Я! — он тычет указательным пальцем себе в грудь.
— Как-будто я когда-нибудь такое позволю, — фыркаю я.
Черт возьми, я никогда не позволю Линку сдаться властям. Если бы он не прикончил дядю Кроуфорда той ночью, я бы сделал это за него. На мой взгляд, мой кузен оказал миру гребаную услугу, всадив пулю в башку этого ублюдка. Теперь нет смысла лить слезы по этому мудаку. Он получил по заслугам.
— Слушай, не переживай из-за Бетти Ли, ладно? Я же сказал, что не спал с ней сто лет и не собираюсь. У нее достаточно хороший вкус, чтобы сохранять верность. Она же предупредила нас насчет оружия и визита ее мужа, разве нет? Так что остынь и просто выдохни, Линк. Мы справимся, — пытаюсь я его успокоить.
Его верхняя губа недоверчиво подергивается, но у нас есть и другие заботы.
— Ист разобрался с тем пацаном? Он не проболтается? — спрашиваю я, беспокоясь, что саутсайдский отморозок может оказаться проблемнее, чем предполагал Истон.
— Я выписал ему чек, но он его еще не обналичил.
— Тогда, может, Исту стоит навестить Чейза Диксона еще разок. Пусть даст ему понять, что, независимо от того, возьмет он наши деньги или нет, он обязан держать язык за зубами.
— Возможно, — глухо бормочет Линк, погруженный в свои мысли.
— О чем думаешь, бро?
— Думаю, что осталось слишком много незакрепленных концов, которые мы не учли.
— Разберемся с ними по мере поступления. Как всегда, — утешительно парирую я.
— Получится ли, Кольт? Я уже не так уверен.
Я подхожу к нему и сжимаю его плечо, надеясь развеять сомнения и чувство вины, которые терзают его большую часть года.
— У шерифа против нас — ноль улик, братишка. Он некомпетентный шут, который и шнурки-то завязать не в состоянии, не то что раскрыть произошедшее той ночи.
— Я беспокоюсь не о нем.
— А, точно. Я почти забыл про Бугимена, — фыркаю я, отступаю на шаг и облокачиваюсь на стойку.
Я скрещиваю руки на груди и склоняю голову набок, изучая настроение кузена. Следовало бы догадаться, что шериф — наименьшая из его забот, когда настоящая угроза нашей свободе — это Общество.
— Думаешь, они закончили с Истом?
— Я уверен в этом. А значит, следующая цель — ты, — мудро замечает он.
— Да, я думал о том же. Тебя они приберегут напоследок, полагая, что это ты обидел их больше всего, — отвечаю я, с особой саркастичной интонацией выделяя слово «обидел». — Как продвигаются поиски? Удалось подтвердить, что твой придурок-отец был их членом?
Он безнадежно качает головой.
— Я перерыл этот дом сверху донизу и не нашел ни одной зацепки, связывающей его с Обществом. Проверил каждый дюйм его компьютера — тоже безрезультатно. Либо он замел следы, либо это сделало за него Общество. Но он, должно быть, был с ними как-то связан. Это единственное логичное объяснение такой мести.
Воцаряется протяжная пауза, пока мы оба обдумываем эту мысль.
Мы с ним так и не поделились с Истом и Финном своими подозрениями, что покойный губернатор, должно быть, состоял в этом «зловещем клубе для избранных». Последние несколько месяцев они были по горло заняты попытками Общества дергать их за ниточки. Взваливать на их плечи еще и эту тревогу было бы перебором. Кроме того, будучи Ричфилдами, мы с Линком привыкли хранить секреты — даже от своих лучших друзей.
Но это единственное логичное объяснение. Дядя Кроуфорд был не только единственным ребенком в уважаемой семье из Эшвилла, но и, будучи губернатором, запускал руки во множество дел, а главное — в чужие кошельки. С его садистскими замашками и жаждой власти он, должно быть, стал идеальным кандидатом для Общества. Вот почему они сейчас в такой ярости из-за того, что мой кузен прикончил эту сволочь.
— А что у тебя? — Линкольн поворачивается ко мне. — С тобой уже связалась библиотека Шарлотта? Или ты продвинулся с профессором Харпер? Нам нужна эта книга, Кольт.
— Пока нет, — бормочу я уже без прежней уверенности.
Вот тут-то для меня и начинается самое сложное.
Мало того, что библиотека до сих пор молчит, так еще и после всего, что произошло между мной и Эммой в Хэллоуин, я не могу просто так подкатить к ней со своим обаянием и попытаться выманить силой красноречия эту чертову книгу.
Во-первых, потому что Эмма не похожа на тех изнывающих от скуки домохозяек Нортсайда, которые, как Бетти Ли, только и мечтают запрыгнуть на мой член в поисках острых ощущений. У этой женщины есть класс, и она не терпит моего дерьма, даже если ее прелестная киска сочилась на мои пальцы и язык той ночью. Я понимал, что та сделка была на один раз, даже если мой друг ниже пояса до сих пор ненавидит меня за то, что я не настоял на большем.
А во-вторых, если я хоть словом обмолвлюсь Линку о той ночи, он буквально и фигурально оторвет мне яйца. Он взбесится, что я похерил наш лучший шанс раздобыть информацию об Обществе просто потому, что решил переспать с профессоршей по этике. Если я скажу ему, что, увидев ее в клубе в том коротком кожаном платье и на шпильках, кричавших «возьми меня», выкинул из головы все мысли об Обществе и о той дурацкой книжонке — это мне никаких плюсов не прибавит. И уж точно не поможет делу, если признаюсь, что с тех пор почти ни о чем другом, кроме той ночи в переулке, не могу думать.
— Может, мне стоит самому заняться Харпер? — размышляет он вслух скорее для себя, чем для меня.
— Нет! — я с размаху бью ладонью по столешнице. Мой резкий, властный ответ и порывистость удивляют нас обоих, но я быстро маскирую промашку привычной беспечной ухмылкой. — Предоставь ее мне. Я справлюсь.
Но по тому, как он потирает рукой подбородок, я понимаю, что это его не убедило.
— Я сказал, я справлюсь, Линк. Тебе лучше сосредоточиться на поисках хоть какой-то зацепки, которая свяжет твоего засранца-отца с Обществом. Вот о чем тебе надо думать. А с профессоршей
