выдохнул струю дыма.
— Женщины, блять. — со смешком выдохнул Алик.
— Сначала мечтаешь о милой телочке, потом через месяц хочешь, чтобы она хотя бы сутки тебя не трогала. А в итоге — или огонь в квартире, или тишина, от которой самому страшно.
Фармацевт откинулся на спинку кресла.
— А моя… Рыжая бестия. Она не просто огонь — она кислота. Я с ней чувствую, будто меня по лезвию водят. Но сука… Хочется обратно. Как дебил. — Я смотрел на друзей, зная, что они меня понимают.
— Все мы дебилы, брат. Кто-то молча, кто-то вслух.
— Просто не признаемся себе. Но как только уходит — дышать нечем. Даже если знать, что с ней — ад. Без неё — пусто. Я точно знаю, я на два года свою отпускал.
— Ладно. Мне надо подумать. Хорошо подумать. Иначе сделаю глупость. Либо позвоню… либо приеду. — Я смотрел в пол, мыслей куча, но не могу зацепится ни за одну.
Глава 26
Эльвира
Я гуляла по парку.
Он был скучный, серый, как и вся моя жизнь в последнее время.
Я шла медленно, в руке — пакет с черствым хлебом.
На скамейке у пруда я села и начала бросать куски этим вечно голодным, наглым уткам, которые с таким рвением били клювами по воде, будто в этом их последняя миссия на земле.
Гребаные утки.
Они не знали разочарования. Не испытывали чувства, что отдала себя не тому.
Им было всё равно — кто ты: прокурор, предатель или просто разбитая женщина.Лишь бы хлеб.Лишь бы крошки.
Я вздохнула, бросая очередной кусок.
Он упал, утка налетела на утку, заквакали.
Вот так и мы, люди. Толкаемся за внимание, за иллюзию любви, за право быть рядом. Даже если ничего не получим.
Я почувствовала, как в груди стало пусто. По-настоящему. Как будто внутри — только воздух, и тот выдохся.
И вдруг...
Гул двигателя.
Тихий, уверенный, тяжёлый.
Я даже не сразу посмотрела. Но звук был до боли знаком.
Повернула голову — и застыла.
Его машина.
Тот самый внедорожник.
Я не дышала.
Он остановился прямо у края дороги.
Дверь приоткрылась.
И он вышел.Давид.
Шел ко мне.
Не быстро. Немедленно.Ровно так, как ходит человек, который всё решил.
Я вцепилась в край скамейки.
Сердце заколотилось.
Что я чувствовала?
Радость?
Нет. Это было бы слишком просто.Боль?Конечно. Она всё ещё во мне.
Гнев? Страх? Вина? Желание?
Всё сразу.
Я не знала — встать ли, убежать ли, закричать или просто разрыдаться.
Но он уже подходил ближе.
И с каждым его шагом моё сердце стучало громче.
Потому что я понимала —
это не случайная встреча.
Он пришёл.
И теперь вопрос только один:
зачем?
Я не успела даже ничего сказать, как он остановился передо мной. В нём уже не было той ледяной отстраненности, что была тогда, в квартире. Он был совершенно другой. Таким я его еще не видела, или не хотела видеть?
— Привет, неженка, — сказал он.
Голос хриплый, теплый, как будто прошел через полдюжины сигарет и тысячу мыслей.
Он опустился рядом, забрал у меня из рук пакет с хлебом и начал кидать крошки уткам, будто это был самый обыденный разговор в мире.
Я сидела молча. Дыхание — сбивчивое.
— Я не спал с твоей сестрой, — выдохнул он. — Она приехала по вызову как… ты сама знаешь кто. Спала с самым бедным из нас. С залётным. Я хоть и был в дрова, но даже тогда понял — с ней бы не лёг.
Я не повернулась, но губы дрогнули.
— Она, может, и думает, что я пьяный и ничего не пойму. Может, хотела бабла пососать. Но я не идиот. Я помню.
Тишина повисла между нами, плотная, как осенний туман.
— А я… — выдавила я. — Я просто хотела отомстить. Я знаю, что Ваня не твой.
Он бросил хлеб.
Утки закрякали. Но мы уже не слышали.
— Нормально так отомстила? — спросил он, повернувшись ко мне.
— Нормально, — шепчу. И чувствую, как слезы подступают. Только не падают.
Он смотрит. Я тоже. И в этот момент между нами нет фальши. Ни одного слоя.
— Я знаешь, что понял за это время? — говорит он, глядя прямо мне в глаза.
— Что? — прошептала я.
— Хоть ты и стерва… — он на секунду замолчал. — Я по тебе скучал.
Я не успела ни выдохнуть, ни пошевелиться.
Он просто потянулся и поцеловал.
Резко.
Жадно.Как будто все эти дни он сдерживал себя, и вот наконец сорвался.
И я…
Я не оттолкнула.Не отвернулась.
