я — не ты, умею баб уговаривать, — тут же горделиво хвалится отец.
Ну-ну. А то я свою жену не знаю. Значит, сама в отпуск свалить хотела. И интересы совпали. Но отцу этого не говорю, пусть считает, что самый умный.
— А мамки наши, так понимаю, с девчонками на море летят? — кидаю предположение.
— Именно так.
Прикидываю перспективы полностью перебраться к Азалии на десять денёчков и с воодушевлением облизываюсь.
Кайф!
У меня тоже будет здесь отпуск…
— Только это, Толь, — врывается в блаженные мысли батя, — Вика просила ее не беспокоить до отъезда. Я пообещал. Будь любезен, избавь ее от своей рожи. Не драконь бабу лишний раз. Нам сложности ни к чему.
Ограничения вспенивают кровь. В собственный дом мне являться запрещено? Вот стервозина!
Но ладно. Ради дела потерплю.
Хорошо, что у моей куколки в квартире есть моя сменная одежда.
— Хорошо, бать. Не сунусь к ней.
— Вот и молодец. Домой во сколько приедешь?
— Не приеду, — отвечаю, сцеживая в кулак желание заржать. Мне полтинник, а папка домой ждет, вот хохмач.
— Уверен? — не сдается батя.
— Завтра заскочу, — меняю тему. — Новости есть. Тебе понравятся.
Глава 21
ВИКТОРИЯ
— О, а вот и Лазовская подгребла, — комментирует мое появление в небольшом кафе Галюня, хлопая по плечу сидящую ко входу спиной Иришку.
— Привет, дорогая, — обернувшись, машет мне пальчиками Федорова.
— Приветики, мои хорошие, — улыбаюсь обеим подругам, подходя ближе и целуя одну и вторую в щеки.
Но Соболевой этого отказывается мало. Она поднимается из-за стола и распахивает объятия, совершенно однозначно забивая на других посетителей, которые на нас косятся. Знает, что хозяева нам и слова не скажут.
— Иди сюда, лапа моя, буду тебя тискать!
Мы в этом небольшом, но уютном кафе уже более десяти лет числимся постоянными клиентами. Забрели в него случайно после не особо удачной встречи выпускников медвуза. Нам тогда сообщили, что наш любимый руководитель, который курировал нас три последних года и очень помогал, скоропостижно скончался.
Отмечать и веселиться мы тогда не смогли, но и домой идти не хотели. В итоге свинтили с общей тусовки и забрели в «Розочку». Устроились в кафе, особо ни на что не рассчитывая, но в результате так душевно посидели, вкусно поели и наобщались под тихую, но приятную музыку, что вернулись в него еще и в выходные.
А после решили бывать в этом месте чаще. Так и повелось.
— Тискать можно, Галчонок, — сдаюсь в загребущие руки подруги, — а называть по девичьей фамилии — еще рано. Спешишь, дорогая. Я всё ещё Бардина.
— Оно и видно, — фыркает Галинка. — Хреновая фамилия, хреновый аппетит. Ты похудела, солнце.
Осматривает с ног до головы.
— Да брось. Когда бы я успела?
Обойдя кресло, опускаюсь в него и откидываюсь на мягкую удобную подушку. Соболева поступает аналогично.
— С таким пиндюком, каким оказался Толясик, много времени не надо, — уверенно заявляет она. — Вот уж ни за что не поверю, что этот хрен моржовый оставил тебя в покое и благословил на ратный подвиг, услышав слово «развод».
— Нет, конечно. Такое положение дел его не устраивает, но последние два дня мы не видимся, — делюсь новостями.
— Куда говнюк свалил? — подключается Иринка.
— Не в курсе, — пожимаю плечами. — «Папа Сережа», — имею ввиду свекра, — провел с ним воспитательную беседу, чтобы тот дал мне время остыть.
— Ты ж не труп, чтоб остывать, — закатывает глаза Соболева.
Ох уж этот врачебный юмор. Усмехнувшись, никак фразу не комментирую и быстренько надиктовываю подошедшей ко мне девочке-официантке свой заказ.
— Рыбу придется пятнадцать минут подождать, — предупреждает она, прежде чем отойти.
— Ничего страшного. Мы не спешим, — отвечает за меня Иринка и, как только сотрудница кафе оставляет нас одних, Федорова интересуется. — Ну, что там с твоим губернатором? Доволен проведенной операцией?
— Бывший губернатор, — поправляю ее, но тут же киваю. — Да, доволен, Ириш. Я только от него. Вот, смотрите, что мне подсунул в карман, пока я его колено осматривала.
Потянувшись к сумке, достаю черный матовый конверт из дорогой плотной бумаги и протягиваю...
Галинка хватает его первой.
— Так-так-так… — проговаривает она, пока извлекает на свет божий билет на самолет до Сочи. А затем еще один. Читает, беззвучно дергая губами, и громко охает, — о, боже, какой мужчина! Я его уже люблю! Какой же он — умничка, и как вовремя со своим коленом к тебе сунулся! Хоть и пенсионер, но все равно красавчик.
Прикрываю глаза рукой. Соболева в ударе — это нечто! И тихонько смеюсь.
— Что там? Я тоже не против его полюбить, — Иришка, кипя от неудовлетворенного любопытства, резко подается вперед, ловко выхватывает из рук Галюни бланк и читает вслух. — Сочи — Стамбул — Чешме — Синоп — Сочи. Уют и роскошь на лайнере Astoria Grande. Морской круиз восемь дней — семь ночей. Всё включено…
— Сечешь крутизну? — выгибает Галина бровь, обращаясь к Ирине.
— Секу, конечно! — кивает ей та.
После чего обе поворачиваются ко мне и хором заявляют:
— Ты летишь и плывешь, детка! И это даже не обсуждается!
— Ну нифига себе вы спелись! — хихикаю, поглядывая на них по очереди. Правда, тут же становлюсь серьезной. — Не выйдет. У меня с Бардиным жопа.
— Что этот засранец еще отмочил? — подруги, не сговариваясь, тоже переключаются на серьезный тон.
— Обобрал, девочки.
— ЧЕГО? — рявкает Галинка.
— Когда успел? — подключается Иринка.
— По документам — год назад, — делюсь с подругами новостями, которые вчера вечером мне сообщила заместитель заведующей ИФНС, к которой я обращалась. — Вся сеть клиник «Ваш доктор» и дочерки еще прошлым июнем переоформлены на Сергея Даниловича.
— Вот мерзавцы, а! Какашка от какашки недалеко падает! — Соболева с таким чувством хлопает ладонями по столу, что сидящая в трех метрах от нас девушка вскрикивает и роняет вилку. — Извините, — бросает ей Галя и снова поворачивается ко мне. — Но он не мог этого провернуть без твоего согласия, Вик. Я точно знаю, проходила подобное.
— Я никаких доверенностей не подписывала, — заверяю ее.
— Может, он тебе с какими-то левыми бумагами ее подсунул? — подкидывает идею Ира.
— Черт его знает, — жму плечами, а внутри снова боль вспыхивает.
Потому что полгода измен блекнут по сравнению с новыми обстоятельствами. Выходит, Толя еще год назад планировал расставание и готовил пути отступления с минимальными для себя расходами.
Урод! Ну какой же урод, боже!
— И что этот скунс оставил в общей собственности? — кривит губы Ира и пытается угадать. — Дом и машины?
— Ака ты щедрая, мать! — качаю головой. — Бери меньше. Только дом. Машины оформлены на ОООшку.
— Зашибись, мудак, — резюмирует Галя.
Согласно киваю и выдаю
