Кожа аж немеет от холода. Вытираюсь полотенцем и смотрю на свое бледное отражение в зеркале.
М-да уж.
Нет, все-таки хорошо, что это последнее приключение такого рода. Решение завязать с поисками — самое правильное. Теперь буду сидеть в офисе, ходить на стабильную работу в режиме пять-два и работать от звонка до звонка. Ни больше, ни меньше.
Займусь собой. Наконец покрашу волосы, дойду до косметолога, у которого не была три года, соберу то, что распалось. Пройдусь по всем врачам, куплю новую одежду, запишусь на какие-нибудь курсы йоги или экстремального вождения.
Из ванной выхожу нерешительно. И как теперь общаться с Митей? Вот именно поэтому я не хотела этих движений. Ни к чему они.
Ставлю на плиту чайник и бросаю пакетик в кружку.
Семеныч вчера принес печенье, вот и позавтракаю им.
Пока вода закипает, сканирую новостные группы нашего города и края. Везде пишут, что выпало аномальное количество снега, что всю ночь работала снегоуборочная техника.
Может, есть шанс свалить отсюда сейчас? Очень хочется домой.
Ближе к одиннадцати мне неожиданно пишет Сеня. Он спрашивает, нашли ли мы человека, которого искали. Не передать словами, как я рада, что Арсений первым вышел на связь.
Я действительно очень скучаю по мальчику.
Общаемся с ним в переписке, и я рассказываю — мужчину мы нашли, описываю, как он попал в капкан, и говорю, что застряла в поселке. Сеня тоже жалуется, что город замело, а потом вскользь упоминает о том, что плохо себя чувствует и отец разрешил остаться ему сегодня дома.
Я сомневаюсь несколько секунд, а потом спрашиваю у Сени, можно ли приехать навестить его?
Он тут же присылает мне счастливые смайлики и гифки, на которых прыгают коты.
В нерешительности замираю над контактом Гриши. Это больше не мой дом, и завалиться туда вот так просто я не могу, поэтому, выдохнув, набираю мужа.
— Что-то случилось? — отвечает он вместо обычного приветствия. Я даже теряюсь с ответом.
— Э-э, нет…
— Прости, — говорит Гриша уже спокойнее. — Просто ты обычно не звонишь просто так, да и уехали вы вчера на поиски хрен знает куда.
— Да, уехали и застряли. Снег засыпал все дороги, но местные приютили нас, — и тут же, чтобы избежать лишних вопросов, меняю тему: — Я с Сеней разговаривала, он сильно заболел?
— Температурит, кашляет. Вчера долго на улице с пацанами гулял, пришел домой в насквозь мокрой куртке и обуви, зато весь двор снеговиками залепили.
Гриша смеется, и я отвечаю тем же. Мы ведем очень теплый разговор двух людей, которые близки, которые важны друг другу. Но возможно так только кажется и это лишь мои ощущения.
— Гриш, можно я к нему приеду сегодня?
— Приезжай, Насть, — то ли согласие, то ли приказ.
Прощаемся с Гришей. В этот момент как раз выходит Митя и смотрит на меня совсем не так, как раньше.
Глава 24
Настя
Я решаю начать с наезда:
— Зачем ты перенес меня ночью к себе?
Митя спросонья, помятый. Он даже не сразу соображает, что именно я ему говорю, а затем подбирается:
— Во-первых, не к себе. Это не мой дом и не моя кровать. А во-вторых, ты вообще видела, в какой позе спала? Тебе же было неудобно на диване.
— До того, как ты перенес меня, было нормально. Я не жаловалась. И то, как я сплю, Митя, тебя не касается. Кажется, я вчера ясно выразила свое мнение насчет этого.
Добрынин растирает ладонями лицо:
— Не так я себе представлял утро, — вздыхает и садится на табуретку напротив меня.
— А как ты себе все представлял?
Рывком поднимаюсь и отхожу в сторону. Не хочу сидеть за одним столом с ним, это слишком близко, а я слишком зла.
— Насть, тебе не кажется, что ты создаешь проблему? Мне не понравилось, что ты осталась спать на кухне. Ночью я пришел, хотел предложить тебе перебраться, но ты уже спала. Прошу заметить, спала ты скрючившись, как эмбрион! Я не стал тебя будить, аккуратно перенес на кровать. Не приставал, не раздевал и не делал ничего предосудительного. Между прочим, Настя, мы знаем друг друга хренову тучу лет, и я вообще ничего возмутительного в этом не вижу. Мы оказались в сложном положении, мы не рассчитывали задерживаться, но так вышло. Это природа, и мы никак не можем на нее повлиять. Поверь, вместо того чтобы застрять тут, я бы с удовольствием оказался дома, выспался на нормальной кровати, выжрал вискарь и не парился.
— Проблемы бы не вышло, не подумай ты, что можешь принять решение за меня. Мне было нормально спать тут, а вот с тобой нет. Я не просто так отказалась, Митя, а потому, что мне некомфортно спать с чужим мужчиной.
Митя нервно, даже как-то зло усмехается, поднимается с табуретки и проходит мимо меня:
— Видимо, Яшин был безупречен. Куда ни глядь — образец для подражания: и муж хороший, и отец, и бизнесмен. Все у него правильно и четко, никаких проколов. Настолько безупречен, что изменил тебе. Вот какой у тебя идеал, да, Настя? Как же жаль, что я не дотягиваю до него!
От шока я открываю рот и бросаю Мите в спину:
— Какого черта… Кто дал тебе право говорить все это?!
Добрынин пинает ботинки, которые сушились у печи, и разворачивается резко:
— Дай-ка угадаю правильный ответ? — у него на лице безумное выражение, ноздри раздуваются, как у огнедышащего дракона. — Никто? Я же тебе никто, да, Настя? Ты в последнее время не забываешь об этом упомянуть. Конечно, я пустое место для тебя. Подумаешь, знаем друг друга больше десяти лет, это же так, херня?
— Да что с тобой, Добрынин? — в моем голосе слышен страх.
Я правда не понимаю, что происходит.
Наши отношения всегда были понятными и простыми. У меня своя жизнь, муж, Сенька. У Мити своя. Жена. Потом вторая жена, третья. Ни с одной он долго не прожил, но я не лезла к нему, ведь это не мое дело.
Митя дышит тяжело, широкая грудь вздымается. Он испепеляет меня взглядом, будто пытается пробраться глубоко, докопаться до чего-то.
— А ты как думаешь, Яшина?
Открываю и закрываю рот как рыба, выброшенная на берег. Найти слов не могу.
А может, могу, просто думать об этом я не хочу. Гадать и анализировать тоже.
Я лишь хочу, чтобы все осталось как есть.
Я тут, со своими проблемами и заботами, а Митя там…
Но по всей видимости, слишком поздно. У нас личное
