Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

Через минуту достала с верхней полки нужную коробку, сняла крышку и... не поверила своим глазам: там было пусто. То есть очень пусто. Совсем пусто.

Я непонятно зачем поскребла дно коробки ногтями, как будто это могло что-то изменить. Нет, купюры не появились.

На негнущихся ногах я вернулась в зал и пропищала не своим голосом:

— Егор!

Тот повернулся ко мне, потом опустил взгляд, увидел пустую коробку у меня в руках и замер.

— Что это? Где деньги?!

— Я... — замычал он, — ну... это...

— Говори!

— Короче, Эль, ну дело ведь верное было! Пацаны нехило бабла подняли, я тоже решился.

— На что решился? — Я почувствовала, как у меня дернулось левое веко. Куда он, мать его, ввязался?!

— Ставки на спорт...

В голове тут же вспыхнули громогласные рекламные речовки букмекерских интернет-контор.

Я в полном оцепенении сделала пару шагов вперед и опустилась на диван, прошептала еле слышно:

— И?

— Ну... это... пока никак, — развел руками Егор. — Но я отыграюсь, правда!

Что-то в его голосе показалось мне странным, и я поспешила проверить догадку:

— Сколько ты еще должен?

И попала в точку. Егор мучительно покраснел.

— Двести сорок, — пробубнил он.

— Сколько?! — Я подорвалась с дивана и понеслась к жениху, начала бить его пустой коробкой. — Ах ты скотина! Как ты мог? Как! Ты! Мог!

— Я, вообще-то, ради тебя старался! — взорвался праведным гневом Егор, вырвав коробку из моих рук.

Я опешила и даже не нашлась, что ему ответить.

— Я поживу пару дней у родителей, — услышала свой голос, словно сквозь вату.

А через полчаса вышла из его квартиры с сумкой в руке.

Егор меня не остановил.

Глава 14

Элина

Следующим утром Варданян прошествовал мимо меня так, словно я пустое место, лишь коротко кивнул.

Вот и славно, вот и прекрасно! Это меня более чем устраивало — намного больше, чем его похотливые взгляды и сальные шуточки.

— Принеси мне бумаги из бухгалтерии, — через секунду приказал он в приоткрывшуюся дверь. — Так и скажи, документы для Варданяна, Любовь Михайловна в курсе.

Пока я шла в бухгалтерию, из головы никак не шел поступок Егора.

Я вчера полночи не могла уснуть от обиды и негодования. Слава богу, мама у меня понятливая, не стала приставать с расспросами сразу — увидела, насколько я взвинчена, но сегодня мне точно не отвертеться.

Что я им скажу? Простите, мама, папа, ваша дочь дура. Вы вон как живете, душа в душу, несмотря ни на что, не скрываете друг от друга ничего, а я...

Как там говорят? Яблочко от яблоньки? Так вот, я — какое-то хреновое яблочко, сморщенное и неказистое. Не смогла я построить нормальных отношений. Видимо, со мной что-то сильно не так...

Ну почему он мне ничего не рассказал, а? Почему не остановился, пока сумма не стала такой огромной? Впрочем, понятно почему: наверняка надеялся отыграться, или как там это называется среди тех, кто промышляет ставками? Зачем он вообще начал играть, неужели ему срочно понадобились деньги?

Еще и эта соседка... Ее сообщение тоже постоянно крутилось в мыслях.

Да ну, это уж точно неправда! Я ведь действительно не примечала каких-то деталей, которые могли намекнуть на то, что Егор завел с кем-то интрижку.

Нет, конечно, раз или два в неделю он стабильно встречался с друзьями, но я всех их знала наперечет. К тому же помню, как однажды позвонила одному из них по надуманному поводу — с проверкой, что уж там, и ему передали трубку.

Остальные вечера Егор стабильно проводил со мной.

Впрочем, захоти он мне изменить, нашел бы и время, и возможность. Но он ведь не захотел бы, да? Разве можно так искренне смотреть в глаза, говорить «люблю» утром, а днем сношаться с другой?

Да и что ему с меня взять? Я не супермодель и не наследница миллионов, так что какой тут может быть расчет?

Ох, одни вопросы и никаких ответов. Я достала из кармана телефон: ни одного пропущенного звонка и сообщения от него. Как обычно ждет, пока я остыну.

Я зашла в нужный кабинет и сразу направилась к столику нашего нового кадровика. Точнее, кадровички. Любовь Михайловна, обаятельная рыжеволосая хохотушка лет тридцати, с большим бюстом, сразу попросила называть ее наедине просто по имени — Любой.

— Люба, привет, — поздоровалась с ней я, — Марат Саркисович попросил документы забрать.

— А, да-да, — поправила накрученные кудри та, — держи.

Люба протянула мне папку и подмигнула:

— Везет тебе!

— В смысле?

— Ну как... С таким мужчиной работаешь! — Она закатила глаза.

Я повела плечами. Даже интересно, чем Варданян так привлекает женщин? Как по мне, внешность сильно на любителя, а характер так и вовсе — разве что на коллекционера.

— Именно, Люба, ра-бо-та-ешь! Нет у меня с ним ничего и быть не может.

— Это хорошо, это хорошо, — задумчиво постучала карандашом по столу кадровичка, потом вскинула на меня прищуренный взгляд: — Точно нет?

— Точно.

— Это правильно, Элиночка, тебе лучше дружить со мной, а не иметь в конкурентах.

Мои брови сами собой поползли вверх. О как! Мне-то побоку, но у тебя, Люба, и без меня соперниц хватит, это не считая жены.

— Как же жена? — сам собой вырвался у меня вопрос.

— А что жена? — усмехнулась собеседница и облизала губы, накрашенные красной помадой. — Я на брак с ним и не претендую, Элина. Все как я люблю — мне сливки, а жене борщи и домашние хлопоты. Вот сегодня вечером как раз с Маратиком идем в «Джой». Так-то, — горделиво заявила Люба.

Ничего себе, босс ее в ночной клуб пригласил? Хотя там всегда много народу, проще затеряться.

— Понятно. Хорошо отдохнуть!

Я схватила папку и вышла из кабинета в полной прострации. Интересно, Варданян не боится, что его однажды схватят за причинное место и выдворят из компании?

К тому же борщи и домашние хлопоты — это уж точно не о жене Марата Саркисовича, у нее для этого есть специально обученные люди.

И вообще, тут еще как посмотреть, кто кем пользуется: Марат Любой или Люба Маратом.

Однако это не может не радовать, ведь если босс нашел новую жертву, значит, отстанет от меня. Я мысленно сложила руки в молельном жесте: пожалуйста, пожалуйста, пусть отстанет!

Терять работу в свете новых обстоятельств мне ну вот совсем не с руки.

— Марат Саркисович, я принесла документы, которые вы просили, — осторожно заглянула я