class="p1">Стала так невыносимо противно, что я сделала шаг, а потом второй, третий.
Ноги так и стремилась рвануть с места.
Но от себя ведь не сбежишь.
В действительно я никогда не считала себя важной, ценной. Всегда сомневалась в своей значимости для других.
Просто сейчас из-за слов Дана я ощутила это максимально остро.
Дементьев купил меня, оплатил мою девственность, но ни разу открыто не вёл себя со мной, как с продажной девкой. Это позволяло мне, хоть мнимо, но чувствовать к себе не только потребительское отношение.
Дан другой…
Он не лицемерит.
Он открыто показывает, сколько я стою в его глазах.
Девочка для забавы в фиктивные отношения, кукла для постельных утех, груша для вымещения злости.
Не хочу, чтобы так поступали со мной.
Не хочу на это отвечать любовью, а ненавистью или хотя бы равнодушием не могу…
— Дан, не обесценивай себя сексом с дешевой шлюхой, — остановила я веселую для Дана, но унизительную для себя игру в правду или действие. — А желание оставить на потом.
Пантера лишь глянул на меня исподлобья, пожал плечами и зашагал уверенно к выходу, но у двери резко остановился.
— Если ты свободна, можем поужинать где-нибудь, — спокойно выдал он, словно ничего и не было. Словно только что не перемолол все мои внутренности в фарш. — Нам нужно как-то афишировать фиктивные отношения.
— В другой раз, — выдала я, гордо задрав нос.
А что мне ещё оставалось.
Плакать не могу.
Умолять бесполезно.
Унижения уже хапнула по максимуму.
Осталось только скорчить гордую гримасу тотального равнодушия.
— У меня сегодня ещё есть дела. Нужно забрать со съёмок Тиграна.
— Он не может добраться сам?
— Может, конечно, — отвернулась я, делая вид, что навожу порядок на рабочем столе, но в действительности я просто не выдержала ненависти во взгляде парня. — Но я хочу на месте отсмотреть материал. При необходимости сделать ещё несколько фото, а потом уже привести Тиграна в офис. Так как авторские права на песню принадлежат ему, то только он может подписать несколько разрешений. Уже завтра его трек пускается в эфир.
— Тебе не кажется, что ты слишком много времени проводишь с Аязовым? Не хочу увидеть статейку, в которой меня называют оленем. Не забывай, Белова, я типа твой парень.
— Не волнуйся, Пантера, мы с Тиграном будем осторожны.
— Что это значит?
— Это значит, что не будет статьи об олене, — не знаю, откуда прорезалась во мне это дерзость, ведь в действительности я едва стояла на ногах, сортируя трясущимися руками документы по файлам.
Только вот нельзя гладить этого кота против шерсти, потому что он обязательно больно царапнет в ответ.
— Анна, доброе утро. Это Ренат, — услышала я в трубке телефона.
— Да, — промямлила я, понимая, что мне все-таки удалось провалиться в сон. Под утро и всего лишь на пару часов.
— Скажи мне, девочка, для кого я пробирался через утренние пробки? — саркастически бурчал наш хореограф.
— На десять часов запланирована репетиция у Дана, — протирая глаза, я суматошно шарила по столу, на котором и заснула, в поисках расписания “Опасных”. Я ведь ничего не перепутала… — Мы же обсуждали, что у Пантеры будет сольный танец в клипе. Помнишь концепцию? Два танцора, один выбирает любовь, второй — сцену. Вчера ты работал с Пумой и Ми, сегодня с Пантерой.
— Я помню, а вот помнит ли об этом Дан? Анна, мы оговаривали его загулы…
— Он не пришёл… — не спросила, а просто уточнила я.
А я уже понадеялась…
Не выходит у нас с Черновым ничего. Даже работать. Я для него настолько несущественный персонаж, что он совершенно не обращает внимания ни на мои слова, ни на мои просьбы, ни на мои приказы.
А ведь я лишь хочу, чтобы мы продуктивно сотрудничали для блага “Dangerous”.
Личное я даже не отложила, я его забросила. Там бесшансовка.
И хотелось бы сказать:
— Все изменится. Все ещё впереди.
Но я уже знаю, что абсолютно не нужна Дану и не понимаю, зачем он раз за разом доказывает мне это.
Я уже не мечтаю о нем. Ладно, почти не мечтаю…
Я уже не говорю “я рядом с ним”, потому что быть менеджером “Dangerous”, дышать с Даном одним воздухом, находиться в одном помещении — это совершенно не значит быть даже замеченной им. Он игнорирует меня и как девушку, и как менеджера.
А если и обращает на меня внимание, то лишь для того, чтобы показать, как ему неприятно от моего присутствия рядом. Поэтому я так уверенно ограждаю его от себя.
Зачем нам обоим снова делать больно.
— Ренат, прости. Занятие будет тебе, конечно, оплачено в полном размере. Сейчас можешь попить кофе, а я, если смогу, то притащу Пантеру на второй час репетиции.
Я думала, Чернов больше не будет меня озадачивать подобным. Но просчиталась.
Наверное, после третьего гудка мне ответили:
— Кто? — сонно и раздраженно.
— Пантера, у тебя прямо сейчас занятие у Рената. Ты где? — выдала я на одном дыхании. Ведь даже на телефонный разговор с Даном мне нужно было настраиваться. Заталкивать чувства поглубже, наряжаться в спокойствие и равнодушие, уговаривать себя смотреть на него, как на одного из участников “Dangerous”, а не на любимого парня.
— Белова, ты? Блин, все забываю записать твой номер…
И вот моя неподготовленность к беседе дала о себе знать. Сердце метнулось в груди до треска в ребрах.
Очередное больно…
— Дан, репетиция… — жалобные всхлипы вырвался из меня.
— Блядь, нет… — и на том конце провода послышался глухой стук и треск, а через минуту парень добавил: — Отель “Ревиваль”. Приедь за мной. Мне самому за руль никак…
— Такси, Чернов! — выкрикнула я, пораженная его наглостью.
— Менеджер, я ещё пьян, малость потрепал и не один, — фуркнул Пантера насмешливо, а я отчётливо ощутила во рту металлический привкус крови — это я изо всех сил прикусила губу. — У тебя мало работы? Хочешь разгребать очередной скандал?
— Скинь геометку…
Сказав это, я ещё была не уверена поеду я туда или нет.
Но по итогу сделала это…
В жесточайшем ужасе я ехала в указанную точку на карте.
В кабине лифта, поднимающей меня на вип этаж, я уже формально задыхалась и дрожала.
А потом совершенно мертвая и поломанная наблюдала, как Чернов засовывал язык в рот какой-то девушке, прощаясь с ней. Малодушно поджала губы и болезненно скривилась, но даже не стала сама себя осуждать за это. Ведь перед моими глазами был не просто поцелуй.
Я видела намного больше…
Его длинные музыкальные пальцы в её гладких, влажных после душа волосах.
