его, конечно, не впускаю… Только в свой рот и немножечко под юбку… Ровно настолько, чтобы он вкусил запретный плод, но ещё не знал каково это — владеть мной полностью… Хотя его блудливые конечности время от времени позволяют себе лишнего, определенно, должна признать, что он тот ещё джентльмен… Тормозить умеет, оказывается, если напоминать…
— Всё, всё… — оттягиваю его за волосы и смотрю в затуманенные глаза. — Ах ты животное… Так хочешь меня, да?
— Заткни уже хлебальник, — тянет обратно, заставив меня смеяться и давиться его языком, а потом мы начинаем и вовсе грызть друг друга… Я впиваюсь в нижнюю губу, посасываю её, а он тянется потрогать между моих ног, но я всеми силами пытаюсь его оттуда вытурить.
— Нет, я сказала!
— Да бляяя… — запыхавшись, отрывается от меня, и встряхивает головой. Поправляя джинсы, смотрит на меня волком.
— Думал, всё так легко, да, Садовский?!
Я буду выносить ему мозг, пока он не заплачет!
Даже не заметила, как мы с ним сожрали ту самую клубнику, с которой всё началось… Блииин… Касаюсь своих пламенных губ и улыбаюсь, поймав его взгляд. Ощущение, что я их в трубу от пылесоса толкала… Так горят…
— Что? — спрашиваю у него, заметив пакостливый взгляд. — Хоть бы побрился, чудовище…
— А ты вообще без башни, да?
— Не знаю… Какой ответ тебе больше нравится?
— Мне нравишься ты…
— М-м-м… Сильно?
— Безумно, — рычит, рассматривая мои губы. А потом снова хватает меня за лицо… Мнёт его как пластилин и… В какой-то момент толкает в мой рот два пальца, начав активно пихать их и размазывать слюни по моим губам и подбородку… Признаться, от этого с моим животом происходит то, чего я раньше даже в теории не знала… Это просто невозможно… Тянет так, что хочется скулить… — Давай, пососи ещё, малыш…
Я прикусываю. Мы сталкивается взглядами.
Хочу отгрызть ему фалангу… Настолько меня бесит его доминирование. Точнее… Не бесит, прям бесит… Меня раздражает эта реакция… Я превращаюсь в безропотную овечку, потому что и сама хочу… Хочу, чтобы он вёл себя как сволочь. Вот прям как сейчас.
— Отгрызть планируешь? — отдёргивает он руку, когда я сдавливаю сильнее. — Психичка. — стряхивает, словно от боли. Да ладно, не сильно я и прикусила.
— На случай, если ты забыл про мои зубы…
— Да как уж про такие забудешь… Пантера, бля…
— М-м-м… Мне нравится…
— Открой рот… — приказывает своим командным тоном, и я, коварно улыбнувшись, активно включаюсь в эту игру… — Шире открой… — дёргает за подбородок… Шипит… Проводит подушечкой большого пальца по губам… И толкает мне в рот манго на этот раз… А потом… Снова примыкает к моему рту… И заполняет языком…
Мы опять начинаем сосаться… В какой-то момент я теряю связь с реальностью, потому что Садовский выкрал у меня весь кислород… Но, Боже… Как он целуется… Какой он на вкус… И что мы с ним творим… Эти наглые руки трогают меня, и он не забывает комментировать…
— Когда я доберусь до тебя, ты будешь так скулить… Я тебя в каждую дырку отымею… В каждую… — бормочет возбужденно, прихватывая меня за ягодицы и долбит своим пахом, а точнее твёрдым основанием, которое столь безжалостно утрамбовано в джинсы… Ему, наверное, бедненькому там совсем нет места. Потому что они буквально трещат по швам под таким напором, а потом вдруг…
Мы слышим скрип двери и…
Я со всей дури толкаю его в плечи, а он не отпускает… Держит…
— Ты дурак совсем, они вышли!
— Ну и хуй на них…
— Да это на тебя хуй! Отпусти! — фыркаю на него и спрыгиваю со столешницы, поправляю юбку, на самом деле, мне кажется, ещё чуть-чуть и мы бы не остановились…
А ещё у меня чувство, словно со стола я соскользнула… Оставив на нём липкое пятно от трусов… Вот как теперь ходить, а?!
Выглядываем из-за двери и видим Мирона с Калей, которые сейчас выглядят точно так же, как мы… Ну, в общем… по ним видно, что трахались… А у Садовского такая морда, блин… Так бы и треснула…
Я тут же дёргаю его за ворот, возвращая обратно на кухню, а он мнёт мою жопу.
— Значит так, это всё… Не смей. Фу! — бью его по ладони.
— Слышь, я тебе не псина, нахуй…
— Ты прав, у псины интеллект повыше твоего.
— Сука… Когда-нибудь я затолкаю член в этот рот…, — прихватывает меня за подбородок, заставив улыбнуться. Какой же горячий, а…
— Это угроза?
— Обещание…
— Ну-ну… Посмотрим…
— Будешь давиться, поняла меня?
— Ох… Садовский… — ехидно ржу и разворачиваюсь, а он шлёпает меня по заднице с громким вкусным звуком, заставив вылететь с кухни с ошалелыми глазами. По пути вытирая губы и поправляя волосы… Потому что я стала похожа на какую-то зацелованную чучундру…
Я тут же хватаю Камиллу за руку и…
— Всё хорошо, да? — тут же испуганно спрашивает она, видимо, испугавшись за то, как мы тут ладили… А мы ладили очень даже не плохо…
— Покурим? — тащу её к выходу…
— Нооо…
Договорить я ей не даю, просто вытаскиваю её на улицу, попутно вытащив из кармана Мирона сигу и зажигалку…
— Мы поцеловались!
У неё такой вид, словно она и так это знала… Спалили нас? Хотя чему я вообще удивляюсь…
— Может ты мне еще расскажешь, как он будет лишать тебя девственности?
— Фу. Я не собираюсь с ним спать!
— Но ты говорила…
— Да я пошутила!
— Ну-ну… Удачи, — она хочет уйти, но я не даю… Достаю сигарету, пока Камилла строит такое ошарашенное лицо, будто я убила какого-то у неё на глазах или утопила котёнка. Боже мой, ну и ребёнок…
— Ты ведь не куришь…
— Не курила, просто хочу попробовать… Стянула у Мирона из кармана только что.
— Господи, Маша!
— А что такого-то? Не презик же это, в конце концов, — ржу я, пока Камилла вздыхает и романтично смотрит на звёзды…
— Маааш… Я так его люблю. Реально люблю его больше всего на этом свете. Не знаю, как жила до него. Не знаю, как могла дышать. Это так странно…
— Ничего странного. Тогда тебя вставляли ссоры с ним. Подогревали интерес. Я давно чувствовала что-то. Да и он так себя вёл. Помнишь, когда он толкал язык в рот старшеклассницам, а сам смотрел… Чёрт, извини, не стоило мне это вспоминать. Простииии… — добавляю я, а потом закашливаюсь, потому что мне противно от этого дыма. Не понимаю, как Влад курит постоянно, да и Мирон тоже… А ещё их любимые Кристиночка с Женечкой. Сучки…
— Да выброси ты это, гадость же!
— Ты права, та
