настоящим кошмаром!
Коля же вообще ни о чем не беспокоился. Я сама и в магазин, и в город, и с работы по темноте. Эти ужины в одиночестве, пока он был с другой женщиной, я никогда не смогу ему простить.
Он на меня забил. Променял меня на другую женщину.
И как бы хорошо Коля сейчас ко мне не относился, я не могу перестать его ненавидеть. Имею же я право возненавидеть того, кто предал меня и унизил?
— Пойдем быстрее, — говорю дочери и сворачиваю к зданию женской консультации.
Машка губы поджимает и идет за мной послушно.
— Агата! — окликает Николай.
Но я только шаг ускоряю.
Не хочу с ним разговаривать.
Мы вместе не живем, приезжать ко мне в однушку я ему строго настрого запретила. И он даже послушался, но теперь поджидает меня возле института, чтобы подвезти.
А теперь еще и сюда приперся!
— Агата! — Николай бежит за нами, но я делаю вид, что не замечаю его.
— Мам, так же нельзя… — шепчет Машка.
— Идем, — бормочу я и уже дверь в здание распахиваю.
Но муж меня настигает.
— Привет, — говорит он, заставляя меня смотреть в его глаза.
Я молчу. У меня, наверно, выражение лица сейчас такое, будто я в говно вляпалась.
— Агат, мне Даша сказала, что вы с Машей на УЗИ поехали. Я хочу с вами.
— А я не хочу, чтобы ты с нами был, — говорю строго.
Люди выходят из женской консультации, две женщины примерно по тридцать пять лет. Смотрят на нас искоса.
— Это мои дети, — с нажимом проговаривает Николай. — Я хочу участвовать в их воспитании.
Тяжело вздыхаю.
— Они еще не родились, Коля. Когда рожу, тогда и будешь участвовать. По решению суда в назначенные часы.
— Агата, да угомонись ты! — шипит мой муж. — Я подожду в коридоре.
— С чего такой интерес? М? Это просто УЗИ…
— Ну, тебе сегодня могут пол ребенка сказать?
Машка нервно хихикает в стороне. Ее папочка все еще не знает, что у него снова будет двойня.
А я от ярости закипаю.
— Пол ребенка — девочка, — язвительно предполагаю я. — Все? Больше не будешь за мной везде шататься?
— Ой блять, — вздыхает Николай и устало трет переносицу. — Я ведь уже извинился, Агата. Что ты такая… упрямая.
Незнакомые женщины стоят на ступеньках и уши греют. Интересно им, видимо, чужие разговоры слушать.
— Разговор окончен, — вздергиваю подбородок и вхожу в раскрытую дверь.
— Я тогда пойду не с тобой, а с Машей. Родная дочь своего отца точно не пошлет!
— Папа! Не надо меня приплетать, — взволнованно шепчет Машка.
Я только глаза закатываю.
У нас не семья, а какой-то цирк прямо. И главный клоун во всем этом представлении, конечно же, Николаша.
Интересно, а он со Светочкой своей тоже везде вот так хвостом ходит? Продукты ей покупает, доставки заказывает? Ловлю этот болезненный укол ревности и даже вздрагиваю.
Не нравятся мне такие мысли.
И присутствие Николая раздражает.
Но от него никуда не денешься.
Мы с Машей проходим в кабинет УЗИ вместе. Моя доченька ложится первой на кушетку. Врач осматривает ее прибором, показывает нам эмбриончика, который еще совсем даже на человечка не похож.
— Какой крошечный… — шепчет Машенька, влюбленным взглядом смотрит в экран.
— Крошечный, зато сердцебиение уже есть, — сообщает врач и дает послушать.
Только сейчас меня накрывает осознанием, что я стану бабушкой!
Со старшей дочерью такого эффекта не было. Наверно, Златка просто сообщила мне о своем положении в не самый лучший момент.
— Обалдеть, — тихонько комментирует моя дочь, слушая ритмичный и быстрый стук сердца своего ребенка.
Я улыбаюсь во весь рот.
У меня, конечно, поинтереснее будет. Машуня сейчас посмотрит, как ее малыш будет выглядеть через шесть недель.
Я ложусь на кушетку после Маши.
Меня врач осматривает долго. Что-то записывает.
А мы с дочкой тихонько умиляемся пяточкам и крошечным пальчикам, которые видно на экране. Технологии сильно продвинулись. Раньше у беременных столько осмотров не было.
Я когда Злату носила, УЗИ мне делали только один раз.
С двойняшками два раза.
И обследований было намного меньше. А тут… возраст уже такой, что лучше все проходить во время. Так мой гинеколог сказала.
— Вы биохимический анализ крови сдали? — спрашивает врач и на меня смотрит.
У меня по спине сквозит неприятный холодок.
— Что-то не так? — уточняю я.
— ТВП у одного из плодов выше нормы.
Я закусываю губу до боли и кровь отливает от лица.
— Что это значит? — шепчу.
— Это просто измерение. По результатам УЗИ мы не можем ничего предполагать. Но кровь нужно сдать обязательно. И обратиться к своему гинекологу.
У меня встревоженно стучит сердце.
— А пол уже видно? — уточняет Маша.
— Пол видно, — врач загадочно улыбается. — Но только у одного плода.
Я глаза закрываю. Мне сейчас вовсе не хочется узнавать пол, потому что это «ТВП выше нормы» меня напугало. Ведь мне не важно, кто родится. Главное, чтоб здоровые!
— И кто же будет у мамы? — Машка даже руки складывает ладошками друг к другу от предвкушения.
Глава 22
— Предполагаемый пол ребенка — мальчик, — произносит врач мягким и спокойным голосом.
Я сильно зажмуриваюсь. В кончиках пальцев вибрирует ток. Мальчик... долгожданный наследник для Николая. Мой муж будет безумно счастлив. И когда он узнает, то точно не даст мне прохода. Он и сейчас как надоедливый комар вокруг меня вьется, а уж теперь и вовсе жизни не даст.
Сын — это мое средство манипуляции перед мужем. Наверно, краем разума я хотела, чтобы мои двойняшки были мальчиками. Так я смогу поиметь с предателя выгоду. И для сыновей, и для себя.
Раз уж Златка может крутить отцом, то почему бы мне тоже не делать этого? В конце концов, не я злодейка в нашей истории. Не я решила потешить свое эго и переспала с молодым мужиком.
За предательства надо платить. И я уйду от Николая, разведусь с ним рано или поздно, и заберу с собой и дом, и машину, и часть его бизнеса для сыновей.
А еще я злорадно желала, чтобы у Светочки была дочь от моего мужа.
— Что такое ТВП? На что может повлиять? — спрашиваю я, а голос дрожит.
И в душе растекается черная мерзкая лужица. Я тону в ней, захлебываюсь. Этот страх перед неизвестностью намного хуже, чем горькая правда с плеча.
— Я же уже сказала, по результатам УЗИ мы не можем предполагать... Нужно смотреть в комплексе, вместе с анализом крови.
Качаю головой раздраженно. Я ведь все равно узнаю! Посмотрю
