Ознакомительная версия. Доступно 34 страниц из 222
— Девки дерутся! — радостно сообщил Михаил, заглядывая в раздевалку.
— Кто? — удивились парни, и все, кто был в помещении, выскочили в коридор. Там уже собрался весь класс, видимо, все уже сдали нормативы и пошли в раздевалку, где и застали еще один акт драмы.
Дракой это было назвать сложно, скорее избиением младенца И в роли жертвы вновь была Полина Маслова, вжавшаяся в стену.
— Стерва! — наотмашь, видимо уже в который раз ударила ее по лицу черноволосая барби. Она и ее подруга-блондинка только что пришли в спортзал. — Нажаловалась училкам? Нажаловалась, да? Из-за тебя моего отца вызывают в школу! В эту чертову тупую школу! — орала она. Отец этой девушки был человеком достаточно строгим, в некоторых вопросах даже деспотичным, а потому, после звонка классной руководительницы, узнавшей все от Насти, решил применить к дочери наказание — лишить карманных денег на несколько месяцев, а дома устроил целый скандал — посещать школу из-за проблем в поведении ребенка ему казалось отвратительно унизительным занятием. Свою роль сыграл и тот факт, что ему вечером позвонила еще и крайне возмущенная мама Полины, которую Светлана Викторовна тоже оповестила о случившемся, еще больше рассердил мужчину, тем более что та думала почему-то, что дочь толкнули или ударили, что она аж упала.
Брюнетка схватила Полину за длинные пушистые волосы и резко дернула, а после стала наматывать их на кулак — кажется, в эту минуту контролировать она себя не могла, даже светловолосая подружка-барби не могла остановить ее. Она просто держала Маслову за руки, чтобы та не вырывалась, ее родителям было все равно, как девушка ведет себя в школе, но с подругой она была солидарна — таких, как эта тихушница Маслова, которая их оклеветала (они ведь вчера ее и пальцем не тронули!), надо учить! То, что мама Полины все не так поняла, им просто не приходило в голову. И во всем они винили одноклассницу.
— Мерзавка! Уродливая крыса! — орала брюнетка в ярости. — Пойдешь и скажешь, что я не виновата! Ты сама упала в обморок, придурочшная, а на меня спираешь все?! Да я от тебя мокрого места не оставлю!
Она почти повалила вяло сопротивляющуюся ошарашенную Полину на пол.
— Эй, хватит! — попытались остановить ее парни. — Девчонки!
— Атас, — покачал головой Вшивков, пытаясь вместе с другими оторвать одноклассниц друг от друга. Удалось им это с трудом. Если блондинка не сопротивлялась, то с брюнеткой дела обстояли гораздо хуже — она вцепилась в Полину мертвой хваткой. Рвущуюся в бой черноволосую барби едва оттащили в угол трое парней.
Кто-то из девушек помог Масловой подняться с пола. Взгляды Ярослав и Полины встретились. Лицо ее было красным, волосы — растрепаны, в глазах стояли слезы. Вид ее был таким, что Яр против воли ощутил жалость, граничащую с легкой степенью отвращения. Возможно, это чувство отразилось в его широко открытых светло-зеленых глазах, и Полина разглядела его, а, возможно, катализатором стало что-то другое, но то, что произошло дальше, стало настоящим шоком для всех.
Девушка вдруг закричала — громко, пронзительно, сжалась в комочек, зажмурившись, а потом… Потом тело ее приподнялось на несколько сантиметров над полом, голова откинулась назад, и из кончиков пальцев забил яркий свет, желающий проломить стены, на которые он падал.
В помещении воцарилась такая тишина, словно оцепеневшие от увиденного ребята даже забыли, как нужно дышать. То, что происходило здесь и сейчас, было нереальным и казалось сценой из очередного фильма или компьютерной игры. На худой конец — странным сном. О том, что это реальность, одинадцатиклассники вспомнили тогда, когда тело Полины внезапно растворилось в воздухе. И тут же в раздевалке, в которой столпился весь класс, стал мерцать свет, а воздух стал ледяным.
Школьники в ужасе замерли, затравленно оглядываясь по сторонам, а после началась паника — дикая, во всей своей красе. Всей толпой, что-то крича, ребята кинулись к дверям, отталкивая друг друга. Однако они не могли выбраться наружу — и не потому что двери были заперты — дверей не было вообще! Они пропали, как и Полина. Сколько бы школьники не метались, выхода не было. Они громко кричали, стучали по стенам, но результата не было. Их никто не слышал, так же, как и они не слышали никого. Сколько прошло — минута, две или же час, ученики 11 "Г" не понимали. Они как будто очутились в другой реальности, где у физики были свои, особенные, законы. Пространство медленно менялось. Помещение превратилось в прямоугольную комнату с низким потолком. Школьникам было страшно, но вместе с тем, они принимали игру этой реальности.
Ярослав, который был перепуган не меньше других — сердце его вырывалось из груди — изнеможенно прислонился к холодной стене. "Я сплю, сплю, сплю", — повторял он себе в отчаянии, но он уже понял, что это не сон. И нужно что-то делать. Он переглянулся с Ваном, вид у которого был такой, словно ему только что дали обухом по голове. На лбу его выступила испарина. В карих глазах застыл ужас, еще старый, лежащий в глубине подсознания, но иногда все же прорывающийся на волю — в сознание.
— Давайте успокоимся! — крикнул срывающимся голосом Зарецкий, сжимая в кулаки ладони — пальцы дрожали, а ноги — подкашивались.
— И разделимся! — выкрикнул кто-то с нервным смешком. Кто-то также нервно хохотнул, кто-то заплакал, кто-то продолжал стучать в стены.
Ван сжал плечо друга, таким жестом поддерживая его. Яр знал, насколько ему плохо — закрытые пространства были для Ивана настоящим адом. И ему нужно было помочь выбраться из него.
— Успокойтесь! — опять прокричал Зарецкий, едва сдерживая себя от того, чтобы не сесть прямо на пол и не начать раскачиваться взад-вперед. — Перестаньте!
С огромным трудом ему удалось собрать всех в кучу. Ребята поплотнее прижались друг ко другу. Неизвестность пугала больше всего.
— Куда она делась? — спросила жалобно блондинка, обнимая черноволосую всхлипывающую подругу.
— Мне по фиг, куда она делась! — заорал Михаил. — Я хочу выбраться отсюда!
— Я тут, — раздался вдруг за их спинами тихий голос. Все испуганно обернулись. Подина вышла прямо из стены и стояла позади них — в пышной юбке, с диадемой на распущенных длинных волосах, бледная, но с алой размазанной помадой на губах. Что-то в ней неуловимо изменилось. Черты лица стали более утонченными, плечи расправились, а в голосе появилась странная печаль, но вместе с ней и уверенность. Несмотря на весь ужас ситуации, Зарецкий вдруг подумал, что Полина красива.
— Я тут, я тут, я тут, — эхом разлетелось по помещению, которое некогда было раздевалкой.
Ознакомительная версия. Доступно 34 страниц из 222
