бил словами, не жалея.
Наотмашь.
– Мы не помиримся, да? – глотая слезы, спросила я, и так уже зная ответ.
– У тебя в башке, Яська, только твои тупые романы. Ты думаешь, он принц из сказки? Плохой парень, которого можно перевоспитать? Думаешь, он хорошим станет? Не станет! Такие, как он, не меняются. Может, на время прячут свою сущность за ширмой, но потом нутро берет свое. Он психопат и придурок. Он трахает девок, а потом отдает друзьям. И, знаешь, если его не посадят, то точно убьют. И правильно сделают, потому что таким мудакам не место среди нормальных людей.
– Замолчи! – потребовала я, вскакивая на ноги. – Слышишь? Не смей так о нем! И обо мне не смей! Я не дура!
– Ты дура, – Рома легко поднялся и навис надо мной.
– Может, и так, – согласилась я, – но с ним я живая. Другая. Он заставляет жить, а не существовать.
– Приключений захотелось, значит? И как, нравится такая жизнь?
– Нравится, – гордо ответила я, а в горле стоял ком.
– Со мной тебе скучно было, да? Я тебя по клубам не таскал?
– При чем тут это? – взорвалась я.
– Понять хочу, чем он тебя так зацепил? – сорвался Ромка и взмахнул руками в воздухе. – Что ты в нем нашла, чего нет во мне, Яся?
– Всем. Он просто он и… Я влюбилась.
– А я? Я прятал тебя всю жизнь от всех, защищал, был рядом, а ты променяла меня на него!
– Ты не прятал! – зарыдала я. – Ты стеснялся, а я молчала, потому что ты был единственным моим другом. Мы дружим много лет, но ты никогда не брал меня на встречи с друзьями, никогда. Ни разу меня с ними не познакомил, никогда не звал гулять в вашу компанию, всегда ходил один. Я знаю, что они обо мне говорят, Рома. Что я странная, нелюдимая, хромая. У меня есть уши. А я не нелюдимая, я… Я просто такая. И ты никого не переубедил, не доказал обратного, просто разделил друзей на всех и меня. А я привыкла быть одна, со школы привыкла, когда меня в классе не любили за то, что часто уходила с занятий. Все думали, что я симулянтка и так прогуливаю, потому что не хочу учиться. Не любили, потому что отец алкоголик, потому что не ходила в дорогих вещах, потому что у меня телефон был кнопочный всегда. И я закрылась. У меня был только ты, и я закрывала глаза на то, что тебе стыдно, потому что я изгой. Лузер. А Тимуру плевать. Он принимает меня такой, какая я есть. И на чужое мнение ему плевать!
– Да я тебя со школы любил, дура! – заорал Рома, вышибая воздух из легких.
– Почему раньше не сказал? Почему говоришь это только сейчас, когда я с Тимуром?
По щекам текли слезы, а мне казалось, что я нахожусь в дурацком сне.
– Я знаю почему, – голос был не мой. Тихий, безжизненный. – Девушки твоих друзей красивые, да? Популярные. А я… Просто я. Ты стеснялся, а отпустить не мог, так?
– Нет, не так!
Ромка схватил меня за плечи и встряхнул:
– Не так все! Ты…
– Руки убрал! – как гром среди ясного неба раздался разъяренный голос Тимура.
Ромка вздрогнул, я тоже. И опустила голову, чтобы Тим не увидел моих слез.
Друг зло хмыкнул, показательно медленно разжал руки и сплюнул себе под ноги.
– Яся, – позвал Тимур, быстро приближаясь.
Я вытерла слезы, а Тим задвинул меня к себе за спину и встал напротив Ромки.
– Не надо. Пойдем. Тимур! – громче, чем нужно, позвала я, хватая его за руку.
– Что он тебе сказал? – голос моего парня звенел от ярости.
– Ничего. Тим, это наше дело. Пойдем! Слышишь? Прошу, не начинай!
– Она моя! – отчеканил Тим. – Усвоил? Еще раз так ее схватишь – обе руки сломаю.
– В этот раз сядешь, – тем же тоном ответил ему Ромка, а Тимур…
Я никогда его таким не видела. Он так улыбнулся, что у меня мороз прошел по коже, и стало понятно, почему у него такая репутация. От этой ухмылки хотелось поскорее сбежать, спрятаться, но я окаменела и не моргая смотрела, как лицо парня, в которого я была влюблена, менялось.
И сейчас рядом со мной стоял совсем другой человек. Не мой Тимур, а психопат Тимур Гафаров, о котором говорим мне Рома.
Теперь я все поняла…
Слишком долго он прятал от меня эту часть своей личности. Пугающую настолько, что ноги сами приросли к земле.
– Рома, уходи! – потребовала я, впиваясь ногтями в ладонь Тимура. – Сейчас же! Драки не будет, или я с вами обоими больше никогда не буду разговаривать! Тимур!
Гафаров мотнул головой, повернулся ко мне и снова стал моим Тимуром. Только дышал тяжело и зубы сжимал так, что желваки играли.
Я молча потянула его за собой, боясь, что сейчас что-то случится, но Тим молча пошел, а я пыталась успокоиться. И начать дышать, потому что от страха забывала сделать вдох.
А когда мы подошли к моему подъезду и встали под козырек, Тимур рывком притянул меня к себе и сжал в объятиях, словно понял, что перегнул.
Он положил ладонь мне на затылок и уткнулся носом в макушку.
– Ты не уехал? – спросила я спустя некоторое время.
– Никогда не уезжаю сразу, ангел. Жду в машине, вдруг ты снова поругаешься с родителями и выйдешь, – признался он.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Гафаров понял вопрос без слов.
– Дал ему возможность снова стать твоим другом, – выдавил он с видимым трудом. – Единственную.
Глава 19
Тимур
Я прижал кроху к своей груди, чувствуя, как медленно отпускала ярость. И новое чувство, которое я впервые познал с ней, – ревность. Черная, обжигающая, застилающая глаза ревность. А сегодня очередной подарок – неуверенность.
Когда увидел, что она вышла из подъезда, решил, что позвонит, попросит вернуться, следил за каждым шагом, не моргая, и ждал, сгорая изнутри.
Почему не набрала? Почему не сказала, что сидит на улице? Боялась, что я снова разозлюсь, или…
«Или» разъедало изнутри, а кто-то внутри меня неистово желал, чтобы она была моя. Вся. Душой и телом. Желал, чтобы она нуждалась во мне, звала меня, тянулась и сама шла ко мне. Желал обладать этой девчонкой. Всей. Целиком.
Это ненормально, что я заболел ей?
Дальше был силуэт Ромика, движущегося в ее сторону, и мои сжатые кулаки. Все силы ушли, чтобы не выйти и не набить ему рожу, потому
