уже видел её двух подруг в кафетерии, заглянул в аудиторию, где было её последнее занятие, в библиотеку, в комнаты и зоны отдыха университета. Я даже вернулся в бассейн и при входе в женскую раздевалку меня обозвали «грёбаным извращенцем».
Без обид.
Я знаю её расписание наизусть, но в первый раз не понимаю, где она может быть.
Чёрт!
Я никогда не чувствовал себя так растерянно и не в силах контролировать ситуацию. Я решаю ехать к ней домой. В лучшем случае она просто не пошла на пары сегодня. В худшем — я подожду там.
Я жду, пока студент войдёт в общежитие, чтобы проскользнуть за ним внутрь.
Поднимаюсь по лестнице прыжками и, остановившись у двери её квартиры, достаю отмычки. Я вскрываю замок как можно тише, чтобы не напугать её, если она дома, и крадучись вхожу.
В гостиной темно; все окна закрыты. Я хмурюсь. Всё так же мягко я тихо толкаю дверь её комнаты: жалюзи опущены, свет приглушён. И вот, наконец, я вижу её, распластавшуюся на кровати. Спокойная. Дыхание медленное и глубокое.
Она спит.
Я подхожу, осторожничая, чтобы пол под моими ботинками не заскрипел. Одеяло спущено к её ногам. На ней только трусики и майка. Должно быть, ей жарко: тонкая плёнка пота покрывает кожу. Она прижимает грелку к пупку. Я нахмуриваюсь.
Я аккуратно снимаю один перчатки и кладу руку ей на щёку, на лоб.
Она горячая.
Она не реагирует на моё прикосновение. Спит крепко. Краем глаза я замечаю на её тумбочке несколько коробочек: таблетки от боли.
Она нехорошо себя чувствует. И я вспоминаю кровотечение, которое видел вчера в бассейне. Я смотрю в сторону её бёдер. Точнее — между ними. И замечаю тёмное пятнышко, проступившее на её трусиках.
Ох.
Я отступаю. Мне стоит оставить её в покое, хотя бы сегодня. Меня вообще не должно здесь быть. Но я не хочу её бросать. Не вот так. Даже если я, скорее всего, ничем не помогу, если останусь; у неё это уже привычно, и она, наверно, умеет справляться сама.
Когда я был в армии, женщины, служившие вместе с нами, умели быть незаметными с такими вещами. На самом деле, мы даже не догадывались, что это происходит. Моя младшая сестра, думаю, тоже умела справляться, и мама была рядом.
Кроме уроков биологии, которые я проходил в подростковом возрасте, я ничего об этом не знаю. И сказать, что я тогда был внимательным, нельзя. Честно говоря, мне было глубоко плевать. И мне не было стыдно смеяться над девчонками в классе, когда с ними случалось что-то подобное. Я был козлом в то время. Но, по какой-то непонятной мне причине, мне нужно быть здесь.
Я опускаюсь на её стул, пододвинув его к кровати. А потом делаю то, чего никогда в жизни не делал и не думал, что сделаю: открываю Google и набираю: «Режим женщины».
Кликаю по ссылке: «Что происходит, когда у женщины месячные?»
Натыкаюсь на объяснение менструального цикла. Быстро увязаю в поиске, и ссылки идут одна за другой:
«Что нельзя делать, когда у женщины месячные?»
«Почему женщины бывают в плохом настроении во время месячных?»
«Почему нельзя принимать душ, когда у женщины месячные?»
Я морщусь, увидев этот вопрос.
Что?
Понимаю, что начинаю залезать в самые дебри сети. Блокирую телефон и снова смотрю на неё.
В комнате душно. Всё тихо, и в то же время в моём теле и голове царит хаос. Мне внезапно становится трудно дышать. Тяжесть сжимает грудь, жжёт лёгкие и ломает рёбра. Я поворачиваю голову к ней и пытаюсь позвать, чтобы разбудить. Но больная тяжесть не даёт сформировать слова — из меня вырываются только хриплые стоны.
Всё, что я вижу — кровь. Кровь на ней. Меня от неё тошнит. Я боюсь, что она в опасности. Её глаза всё ещё закрыты. Она не просыпается.
Она никогда не проснётся.
Её лицо меняется. И я вижу её.
Нет.
Она на заднем сиденье.
Нет.
В той аварии.
Нет, только не она.
Я открываю глаза.
Кошмар.
А она больше не спит. Она стоит передо мной, и её руки осторожно тянутся к моему шлему — наверняка, чтобы снять его.
Я схватываю её за запястья. Она вздрагивает и в попытке вырваться выкрикивает от неожиданности.
— Прости! Мне так жаль!
Я отпускаю её, и она отступает назад к кровати, зажимая запястья, словно я её обжёг. Я встаю во весь рост и потягиваюсь, так что у меня трескаются кости в затекшей шее.
Её глаза внимательно меня изучают. Сначала она смотрит испуганно, затем сердито.
— Почему ты здесь?
Я хватаю свой драгоценный маленький блокнот, который всегда ношу с собой.
Пишу:
«Ты сегодня не была на занятиях.»
Она хмурится и скрещивает руки на груди. Её грудь вдруг сжимается и привлекает моё внимание. Я поглядываю на её формы.
— И что? Какое тебе дело? — выпаливает она.
Я улыбаюсь.
Убери коготки, котёнок.
Это не было упрёком. Я добавляю:
«Я волновался.»
Она поднимает бровь, читая строчку, но ничего не отвечает. Вместо этого, кажется, хочет научить меня манерам:
— Я бы хотела, чтобы ты стучал в дверь, прежде чем входить. Как все.
И как будто осознав, что сама сказала, её глаза округляются от удивления. А я рад.
Быть приглашённым — ещё не значит быть желанным.
Но я себя не сдержу.
ГЛАВА 13
Скайлар
Исключительно сегодня занятия отменены. Все преподаватели были приглашены на общее собрание, организованное университетом. Поэтому я с Хелисс и Сарой воспользовалась возможностью сходить в город и спокойно пообедать в небольшом ресторанчике. Мы ждем свои заказы, попивая напитки.
— Итак, во что ты собираешься нарядиться на Хэллоуин?
Я особо об этом не думала. Она с нетерпением ждёт. Она всё время об этом говорит последние дни.
— Не знаю, — отвечаю я. — Мне очень нравится «Крик»…
Хелисс сразу же останавливает меня жестом руки. Она почти сдерживает вздох, раздражённая:
— Слишком банально.
Я закатываю глаза. Сара защищает:
— Правда. Но чем банальнее, тем лучше работает!
Я соглашаюсь. Мы хлопаем друг другу по рукам, а глаза Хелисс показывают явное недовольство. Это меня смешит.
Я перебираю в голове все фильмы, сериалы и персонажей поп-культуры, которых знаю. И у меня появляется идея. Я смотрю на своих подруг с самым хитрым выражением лица, какое только могу создать.
— А «Рассказ служанки»? Что думаете?
Хелисс чуть не давится глотком кока-колы. Саре, похоже, идея нравится.
— О, это классно!
— Обожаю. Добавь ещё
