с кем-нибудь из гостей?
Я наклоняю голову в сторону толпы. Несколько человек смотрят в его сторону, и, скорее всего, это только вопрос времени, когда к нему снова подойдут.
— Почему деменция?
— Не знаю, — отвечает он. — Об этом нужно спросить Мориса. Он входит в организационный комитет этого мероприятия.
— Тогда почему ты жертвуешь такую большую сумму?
Его губы снова сжимаются. Но потом он пожимает плечами, и его голос становится очаровательным.
— По той же причине, по которой совет директоров нанял тебя.
— Хороший пиар.
— Именно так, — отвечает он.
Я колеблюсь всего секунду, прежде чем задать следующий вопрос.
— Тебе не кажется, что с момента, как ты возглавил компанию, ты только и занимаешься, что устранением последствий скандала? И думаешь ли ты, что это когда-нибудь закончится?
— Это, — резко отвечает он, — входит в список вещей, которые мы не обсуждаем.
Глава 15
Шарлотта
— Вот, — бросаю я вызов. Снова.
— Да, ладно. Вот, — бормочет он и оглядывается через плечо. К нам приближается группа людей.
Его плечи расслабляются, а изгиб губ смягчается. Морщинка между бровями разглаживается, но взгляд становится более резким. Он выглядит одновременно неприступным и непринужденным.
Типичный американский генеральный директор с густыми волосами и квадратной челюстью.
И я понимаю, что не знаю, как его оценить. Когда мы в пылу спора смотрим друг другу в глаза, легко забыть, что он руководит компанией, которая производит эксплуататорские реалити-шоу, на которых «Титан Медиа» заработала миллионы и из-за которых моя жизнь была разрушена.
Но он не невиновен. Он руководит этой компанией и, возможно, даже знал о мошенничестве своего отца, если то, что я прочитала в некоторых статьях, правда.
Он также является моим билетом к годовому контракту с моим редактором на написание собственной книги. Так что на самом деле Эйден может быть хорошим или плохим. Но это неважно.
Возможно, я не смогу понять, почему он согласился на мемуары или почему собирается препятствовать их написанию. Есть нерешительность, даже нервозность, а есть упрямство. И Эйден определенно упрям.
Я следую за ним в течение следующих тридцати минут. Люди разговаривают с ним, задают вопросы, обмениваются визитными карточками. Он справляется со всем этим с непринужденной легкостью человека, который делал подобное много раз раньше.
Никто больше не спрашивает о его отце или семье.
И есть определенные люди, которые не подходят к нему. Я замечаю несколько человек, стоящих в стороне и смотрящих на него исподлобья.
Я хочу сделать заметки.
Но если и есть что-то, что будет неуместно в этом роскошном месте, то это именно блокнот и ручка, которые лежат в моей сумочке. Но я знаю, что не забуду это наблюдение. Не все приняли Эйдена после того, что сделал его отец.
В конце концов, в кругах действительно состоятельных людей есть ли преступление, более порицаемое, чем обман акционеров? Его отец прошелся молотом по состояниям многих людей, и они не скоро забудут о вмятинах.
Раздается звук колокола, как будто мы собираемся войти в оперу или театр. Рука Эйдена снова ложится мне на поясницу. Он кладет ее туда во второй раз, и мне не нравится, что я так остро ощущаю это легкое прикосновение.
— Извините нас, — он вежливо обращается к паре, с которой мы разговариваем.
Он ведет нас к первому ряду стульев у сцены.
— Ты сейчас будешь выступать, — говорю я. — Верно?
— Да.
— У тебя есть записи?
— Нет, — отвечает он. — Я буду импровизировать.
— Правда?
— Твоя уверенность вдохновляет, — сухо говорит он.
— Прости, я не хотела сказать... Ты наверняка отличный оратор.
— О, лесть. Это уже чересчур, — протяжно говорит он.
— Не думаю, что тебе нужна от меня лесть, — говорю я с улыбкой. — Для этого у тебя есть водитель, два помощника и целый офис сотрудников.
— Не нужно завидовать, Хаос.
Это заставляет меня моргнуть.
— Я не завидую твоей жизни.
Мы доходим до наших стульев, и он предлагает мне сесть. Он садится рядом со мной, все еще держа в руке бокал шампанского, и смотрит на мужчину, который ждет на сцене, пока люди успокоятся.
— Ну, тогда мне нужно постараться стать достойным героем мемуаров, — говорит он. — Тебе нужно делать то же, что делаю я, верно? Как насчет прыжка с парашютом завтра?
— Эйден, — протестую я.
— Боишься высоты? Жаль, Хаос. Кто знает, какие мрачные тайны я могу выдать, когда буду в свободном падении мчаться к земле.
— Думаю, никакие, — говорю я. — Как насчет простого, спокойного обеда, где ты действительно ответишь на мои вопросы?
— Я ответил на все твои вопросы.
Я протягиваю руку и хватаю его за запястье через ткань.
— Ты не ответил ни на один, Эйден. Ни на один.
Он выдыхает, его глаза впиваются в мои.
— Ты слишком красива, чтобы быть такой чертовски неудобной.
Я широко открываю глаза.
— Прости?
— Я знаю, что у тебя есть вопросы. Но ты не получишь доступа ни к кому из моей семьи или друзей. Возможно, к моим сотрудникам, но я еще не решил.
Над толпой воцаряется тишина, но он продолжает говорить глубоким, низким голосом.
— Ничего личного, Хаос.
— Ничего личного, — повторяю я, шипя. — Это моя работа! Как еще я должна к этому относиться?
— Ты сама только что сказала. Это работа, — отвечает он. — Просто делай свою.
— Я пытаюсь, но ты моя работа.
Я сжимаю его запястье.
— Ты говоришь, что ты...
— Эйден Хартман! — раздается громкий голос, который звучит напряженно. — Он в зале?
Я сразу же отпускаю руку Эйдена.
Он тихо ругается, так, что слышу только я. Затем он встает и машет рукой собравшимся, широко улыбаясь. Быстрыми шагами поднимается по лестнице на сцену и берет микрофон из рук ведущего.
Эйден дает зрителям возможность помолчать, прежде чем заговорить. За его спиной висит большая арка из цветов с логотипом благотворительной организации.
— Извините, друзья. Моя прекрасная спутница отвлекла меня.
Я сердито смотрю на него. Он действительно не собирается мне помогать, ни капельки. И даже не хочет объяснить мне, почему.
Раздражение жжет меня изнутри.
Зачем же он пригласил меня сюда? Ему нравится играть со мной? Я для него всего лишь развлечение? Меня наняли для выполнения работы, а он мешает мне ее делать.
Эйден ждет секунду, пока смех утихнет, одной рукой сжимая микрофон, а другой опираясь на трибуну. Он выглядит расслабленным, уверенным и совершенно спокойным на сцене.
Его не беспокоят ни я, ни наш спор.
Может, для него все это просто развлечение. Как попросить мой номер и потом не позвонить. Как управлять гигантским медиа холдингом, который зарабатывает миллионы на
