а в центре — небольшой камень, переливающийся всеми оттенками радуги. Дыхание перехватило. Пальцы слегка дрожат, когда я осторожно достаю украшение из коробки. Оно удивительно лёгкое и в то же время ощущается каким-то… значимым. Провожу кончиком пальца по поверхности камня — гладкая, отполированная до совершенства.
Изумление накрывает волной: кто мог это сделать? Зачем? Почему именно мне? В голове рой вопросов, но не одного ответа.
— Михаил… он прекрасен, — выдыхаю я.
— Как и ты, — он аккуратно забирает футляр, достаёт украшение и помогает надеть его мне. Лёгкое прикосновение пальцев к запястью вызывает волну мурашек. — Пусть этот год будет для тебя счастливым. И пусть ты будешь знать: ты не одна. Я рядом.
За окном в этот момент расцветает особенно яркий залп фейерверков — золотые и синие искры рассыпаются по тёмному небу, словно вторя словам Михаила. Я прижимаюсь к его плечу, чувствую, как его рука обнимает меня за талию, и впервые за долгое время ощущаю: возможно, Новый год действительно принесёт что-то новое. Что-то настоящее.
— Спасибо. Но я не могу принять этот подарок, — тихо говорю в ответ.
— Почему? — удивляется Михаил.
— Мне нечего подарить тебе в ответ.
— Ты здесь, и этого достаточно, — заверяет меня Михаил.
Не могу поверить в происходящее. Что вообще происходит? Михаил улыбнулась, и напряжение в груди начало рассеиваться.
— Отказа я не приму.
И после этих слов Михаил надел мне браслет. Затем усадил меня на диван и начинал кормить. Он берёт тарелку и накладывает мне гору еды. Приносит подушку под поясницу, улыбается и следит, чтобы мне было удобно.
— Как же вкусно, — бубню я, пережёвывая очередной кулинарный шедевр.
— Я рад, что тебе нравится, — с гордостью признаётся он.
— Ты это сам готовил? — вырывается у меня глупый вопрос.
— Да, Оля. Я же повар.
Я удивлённо поднимаю брови, делаю глоток — и глаза её загораются от восторга.
— Это невероятно вкусно! Я даже не ожидала… Признаюсь, я не особо умею готовить. — Боже, что я несу. Какой позор.
Михаил смеётся, подкладывает ей ещё кусочек запечённого картофеля.
— Ничего, я буду тебя кормить. И учить, если захочешь.
Он улыбается, а я чувствую, как внутри разливается тепло — и не только от еды.
— А какие планы на завтра? — осторожно спрашиваю я. — Мне же надо подумать, как возвращаться домой…
Михаил чуть наклоняется ко мне, взгляд мягкий, уверенный:
— Впереди новогодние каникулы. Будем отдыхать, вкусно есть, гулять. Завтра поедем на каток. Ты умеешь кататься на коньках? — Вот это поворот.
— Давно не каталась, — признаюсь, и слегка смущаясь. — Ещё в школе, кажется.
— Ничего страшного, — он тут же подхватывает идею. — Завтра поедем на ВДНХ, покатаемся. Потом попьём глинтвейна, на людей посмотрим и себя покажем во всей красе. Там как раз ярмарка, огни, атмосфера…
От его приятного голоса, спокойного тембра, уверенности в каждом слове мне становится так хорошо. Я не узнаю себя: обычно осторожная, сдержанная, сейчас я чувствую, что мне совсем не хочется с ним расставаться. Ни сейчас, ни завтра, ни послезавтра.
В итоге мы разговорились до пяти утра — обо всём на свете: о детстве, о любимых фильмах, о путешествиях, которых ещё не было, но которые обязательно будут. Мы пили какао с зефирками, которые Михаил жарил на открытом огне в камине. Зефирки шипели, подрумянивались, пахли ванилью и дымком.
Спать совсем не хочется. Михаил встаёт и приносит мягкий шерстяной плед с узором в ёлочки и аккуратно накрывает ноги.
— Так лучше?
— Да, — шепчу ему, чувствуя, как усталость смешивается с умиротворением. — Спасибо.
Под треск дров в камине, под тихое бормотание его голоса, под запах какао и карамелизированного зефира я постепенно уплываю в сон. Последнее, что я ощущаю, — это лёгкое прикосновение его руки к моему плечу и шёпот:
— Спи. Всё хорошо.
Я засыпала с улыбкой, а в голове крутились разные мысли, но я решила, что заслужила сказку. Никак иначе нельзя было назвать то, что происходило в моей жизни.
Глава 24
Просыпаюсь в коконе одеяла и подушек. Глаза открывать не хочется — снился какой-то чудесный сон. Правда, не помню его, но на душе так хорошо. Потягиваюсь и понимаю, что это не моя подушка и, что самое невероятное, — не моя кровать. Распахиваю глаза и вижу высокий потолок с деревянными балками. Так!
Резко поворачиваюсь, и в голове бахает.
— Блин! Владка, зараза, — бормочу себе под нос.
Поднимаюсь на локтях и понимаю, что я у Михаила дома. И, что самое удивительное, я в его спальне, и я раздета. Меня не сковывают движения. Смотрю вниз и вижу футболку огромного размера. Но нижнее белье на мне.
— Уфф. — Щеки заливает румянцем. А мне хотелось, чтобы он воспользовался мной?
Дурында. Можно посыпать голову пеплом. Прикусываю нижнюю губу. Выдыхаю.
Почему я решила, что это его спальня, спросите вы? Здесь ощущается его аромат, как будто Михаил недавно вышел из спальни. И спальня точно мужская, все говорит об этом, и мне она нравится. Но в спальне нет часов. В комнате полумрак, шторы блэкаут на окнах. Но там светло. И засыпала я точно в другой комнате. Значит, Михаил принес меня сюда, переодел и уложил спать. Но соседняя подушка не помялась, значит, я была одна. Галантный до кучи. Ну пипец. Где таких делают? Надо позвонить сестре и сообщить, что я жива. Хотя уверенности, что она сама жива, у меня нет. Она оставалась с парочкой бутылок шампанского…
— Н-да, кому-то сегодня будет очень плохо.
А я вроде ощущаю себя хорошо. В голове чуть тянет, но душ и кружка кофе приведут меня в порядок. Какая же я умница, что не стала больше пить вчера. Встаю с кровати и на цыпочках ступаю по теплому полу. Мне нужно найти туалет, умыться и почистить зубы. Первую дверь открываю — я нахожу ванную. Тут есть все: душевая кабина, унитаз, раковина, большое зеркало. Подхожу к комоду. Открыв двери, нахожу стопку полотенец. Халаты висят рядом на крючках, в углу за матовыми стеклянными дверями — что-то типа сауны.
Возвращаюсь к двери, но, увы, защелки нет.
— Блин.
Но очень хочется в туалет, и я быстренько делаю свои дела. Ура. Можно выдохнуть. Посмотрела на гнездо в волосах, криво улыбнулась. Ну, это ничего. На раковине нахожу новую зубную щетку. Позаботился. Приятно. Зараза он. Все больше и больше мой новогодний герой мне нравится. И это опасно. И пока чищу зубы, вспоминаю вчерашнюю ночь. И его жаркие и жадные поцелуи.
— Мамочки, — сжимаю бедра.
Внутри разливается жар. Определенно Михаил
