спросить, каков приказ, оказывается даже начальство велело моему упрямому мужу срочно делать операцию, но он никого не слушал.
— Ты просто… осел бестолковый! — злюсь я, прижимаясь к нему сильнее, всхлипывая в его шею. — Как ты мог так рисковать своим здоровьем?! Я столько за тебя молилась, а ты!.. — вою, стараясь однако не пугать дочу. — И только посмей умереть, так и не извинившись, понял?! Я тебя с того света достану и…
— Извини… — вдруг слышу тихий хрип.
Поднимаю голову и смотрю на его лицо. Вроде неподвижное. Послышалось что ли?
— И-имей в виду… это не считается! — рычу я. — И после извинений помирать тоже будет нельзя, понял?!
— Так точно… — выдыхает, и теперь я наконец вижу, как шевелятся его губы.
— Боже, Макар! — целую его в щеку, в уголок губ, в шею. — Я сейчас… врача!..
Хочу было вскочить на ноги, но он вдруг удивительно крепко ловит мое запястье и притягивает меня к себе:
— Сначала я должен сказать…
— Нет, сначала врач!
— Тшшш… — шипит на меня и явно не собирается отпускать. — Прости меня, Аленький. Я до сих пор люблю только тебя…
Эпилог 1
— Ален, ты случайно Соню не видела? — Марьяна выглядит слегка обеспокоено.
— Нет вроде, — озираюсь по сторонам. — А что случилось?
— Леша говорит, что на ней сегодня лица нет. Волнуюсь, — она беспокойно обнимает себя за плечи. — У Евы и Ариши спросила, говорят, что им она ничего не рассказывала. Но ты же ее знаешь, — вздыхает. — Взрослая не по годам. Будто она не на год их старше, а скорее наша ровесница.
— Ну не зря же она наша сестра, — пожимаю плечами.
— Кому сестра, а кому дочь, — строго припечатывает меня Марьяшка.
— Все молчу-молчу. Но это же ни для кого не секрет, Марьян.
— Не секрет. Но я запрещаю это обсуждать. Чтобы ни дай бог у Сони не возникло чувство, что ее любят меньше.
— Ох, это ей точно не грозит, — смеюсь. — Уж как вы ее с Лешей холите и лелеете, что она скорее однажды взбунтуется от ваших тепличных условий.
— А сама-то? — смеется сестра, наконец расслабляясь. — У тебя Ариша тоже принцесса избалованная. Прям как мои все три, — вздыхает. — И хорошо.
— Согласна, — догадываюсь, о чем она. — Пусть нам не повезло в детстве, зато нашим детям повезло.
Она приобнимает меня за плечи:
— Ладно, я пойду еще закусок на стол добавлю. А ты если Соню увидишь, скажи, что я велела за стол всем идти.
— Договорились, — улыбаюсь сестре, и для ее же спокойствия решаю немного осмотреться.
Есть у меня предположение, куда эта партизанка сбежала и почему так долго.
Видела я, как она в курилку уходила. Но не могла же я об этом сестре сказать. Марьяна точно изведется тогда. Слишком уж и правда из нее хорошая мама получилась, что они с Лешей аж многодетное семейство заделали.
Осторожно заглядываю в мангальную зону, чтобы не вспугнуть свою жертву и ожидаемо обнаруживаю там свою сестру-племянницу.
Однако…
Она вроде и не курит.
Может подождать стоит и поймать с поличным?
Не то, чтобы я собираюсь ее закладывать, все же она уже девочка большая, уже двадцать скоро, почти как моей Арише. Но провести воспитательную беседу не помешает. Все же здоровье в ее возрасте особенно важно, верно Громов до этого сказал: ей еще детей рожать в конце концов.
Я так и замираю, замечая, как к моей племяннице неторопливо подходит… тот самый Громов.
Полковник Громов.
Друг наших с Марьяной мужей. Да что уж там, они его почти братом считают, хоть он и младше их.
И почему я вдруг решила думать о его возрасте?
Ведь они ничего такого и не делают. И я даже не слышу, о чем они говорят. Однако…
У Сони такой взгляд…
Он подается к ней ближе и… заботливо накидывает плед на ее плечи.
А у меня щеки горят, как у девчонки, подглядывавший за чем-то неприличным.
Может мне показалось?
— Стеш, иди сюда? — ловлю свою младшую племянницу, которой всего шесть. — Ну-ка сходи к мангалу и скажи Соне, что мама всех за столом ждет.
— Ладно! — исполнительно кивает зайка.
Она входит по моему заказу за стенку, и я вижу, как тушуется Соня.
Вот черт… значит мне не показалось.
Кажется моя племяшка влюбилась в друга своего отца. И если Леша об этом узнает, то он Громова на британский флаг порвет.
А Соня ему этого не простит конечно же. Марьянка и вовсе будет между двух огней.
Что же делать?
Тут еще и невеста эта Громовская…
Ой, Софка. Что ж с тобой делать?
Вообще Громов хороший мужик. Мы уже давно с Марьяной и Настей Хасановой порываемся ему жену найти.
Но Соня…
Мама догорая.
Ей же отец вообще отношения до окончания универа запретил. Чую добром это все не кончится.
— Ты чего тут? — раздается голос мужа у меня за спиной.
— Н-ничего! — я аж заикаться начала, как преступница, ей богу. — А ты?
— Да я хотел посмотреть, может еще нужно что-то пожарить, — кивает в мангальную зону.
— Да брось! — отмахиваюсь нервно. — Еды полно. Пойдем лучше потанцуем.
— Ну, разве я могу тебе отказать? — он тут же приобнимает меня за талию и потихоньку оттесняет меня на танцпол.
А я вижу, что Стеша выбегает из-за стенки. Но теперь туда идет… невеста Громова.
Прости господи, чего не сделаешь ради любимой племянницы:
— Сынок! — зову я Тошу.
Он кивает и подходит к нам с отцом:
— Да мамуль?
— А пойди-ка вон ту скучающую тетеньку на танец пригласи, а?
Он кривится недовольно:
— Надо?
— Очень! — заверяю я его. — При том очень срочно.
— Должна будешь, — усмехается паразит.
— Ты с матерью не торгуйся давай, — поторапливает его Макар. — Приказ поступил? Исполняй.
— Так точно, товарищ командир, — в шутку отзывается сынок и все же исполняет мою просьбу, без особого труда перехватывая невесту Громова на полпути к курилке.
Он у нас хоть еще совсем молодой, но такой же плечистый как папочка.
Все удивляюсь, как же быстро подросли наши дети.
Арише уже скоро двадцать, а Антоша младше сестры всего на год с копейками. Потому что оказалось, что пока я ждала чтобы Макар пришел в себя после операции, я уже была беременна нашим мальчиком.
Вижу, как Соня наконец-то выходит из курилки и как ни в чем не бывало усаживается на свое место за столом.
Ну слава богу. Значит я могу расслабиться. Катастрофа пока откладывается. Можно выдыхать.
— Аленький, — шепчет мне на ухо муж, и у меня до сих пор от него
