не говорил, что это готовый трек, просто включил. И никто не говорил, что съёмки на него будут. Это я просто размечталась и так уверовала в это, что приняла фантазии за действительность.
Замечаю на борту внушительной яхты Диму, он запускает дрон и делает съёмки с воздуха. Женю нигде не видно.
В один момент праздное шатание заканчивается, включается музыка, девочек всех строят в ряд, все разбиваются на группки, и начинается процесс. Я поднимаюсь на борт и занимаю самое укромное место, чтобы не мешаться под ногами.
Снимаю папе небольшие видео, раз ему так интересно посмотреть, и замечаю, как последним на борт поднимается Фара. Папа его тоже любит, мы вместе слушаем, и я мельком снимаю и его.
Парень замечает это и окидывает меня вызывающим взглядом с ног до головы. Кожа аж гореть начинает, и хочется поправить платье, чтобы оно было чуть длиннее.
Как только он поднимается на самую верхнюю палубу, откуда ни возьмись вылезает Женя, и для меня весь мир перестаёт существовать. Вокруг нереальная красота. Я безумно люблю этот вид. Обожаю Яхтенный мост, стадион «Зенита», Лахту. Для меня это символы нового Петербурга и новой энергии, но мне сейчас не до них. Вся энергия в его смехе, улыбке и шутках, которые, к сожалению, адресованы не мне.
— Привет! — Ко мне выходит из кают-компании незнакомая очень красивая девушка, — ты чего тут одна грустишь? Стесняешься?
Наверное, она заметила, как я забилась в угол и уже час отсюда не выхожу. Чувствую себя здесь абсолютно лишней. Работа кипит, Женя не отходит от режиссёра и настраивает звук. Дима то дрон запускает, то снимает на камеру. Денис в окружении красавиц снимается на носу.
— Да. Я тут практически никого не знаю. Только Рэд Флоу и Женю с Димой.
— Я тоже никого не знаю. Держи, — протягивает мне розовую таблетку, — чтобы не укачивало. Финка неспокойна сегодня.
Я как загипнотизированная принимаю таблетку из её рук и запиваю бокалом шампанского, который она подаёт следом.
— Это драмина? — Спрашиваю только после того, как запиваю.
— Практически. Аналог, — улыбается мне и уходит.
Я прислушиваюсь к своим ощущениям, вроде меня совсем не укачивает. Я как-то в шторм на Ладоге попала, и нормально было, но вдруг начнётся что-то. Не остановят же съёмки ради меня.
Наверное, здесь все приняли драмину.
Сверху спускается Фара с надменной Алей и, судя по кисточкам на поясе, визажистом.
Из каюты выводят шесть девушек, и они становятся в ряд.
— Выбирай себе партнёршу, — говорит Аля.
— М-м-м, — лениво тянет парень, — а ещё есть кого глянуть?
— Нет. Это все.
— Не вставляют. Тут рыбка была где-то тёмненькая. Её хочу.
— Какая рыбка? — Раздражённо спрашивает Аля.
— В сарафане коротком пышном.
Девушка начинает крутить головой и замечает меня.
— Эту подготовь к съёмке, — небрежно говорит визажисту, который уже подходит ко мне.
— Меня? А что делать надо? — С ужасом спрашиваю. Тверкать вокруг Фары, как сейчас модели вокруг Дэна трутся, я не собираюсь.
— А ты не актриса? — Замечая мой испуг, спрашивает рэпер, — на коленях посидеть надо и поболтать в толпе. Целоваться не будем, — иронично говорит.
А вот это жаль. Может, тогда меня заметил бы Женя. Да и губы у парня красивые. Будто для поцелуев и созданные. Такие пухлые, чувственные. Почему я об этом думаю?!
— Я не актриса. Меня друзья просто позвали, но им не до меня. Я согласна.
— Даже не сомневался! И не гримируйте её сильно. Мне нравится она именно такая.
— Будет сделано, — отвечает визажист и зовёт меня на нижнюю палубу.
Мне накладывают тон, делают скульптурирование для съёмки, зачёсывают брови и отпускают. Своего рода он тоже художник. И работал над моими чертами, как я над Давидом.
Мы проходим к носу и присоединяемся к Диме с моделями. Туда же сгоняют ещё массовки.
— О, нашу Тату задействовали. Правильно, — замечает меня Денис.
— Рад тебя видеть, — подходит ко мне и Дима.
Мне объясняют, что мы должны потанцевать и поболтать в толпе, а потом нас снимут в обнимку на диванах на палубе и всё.
Я выпиваю ещё один бокал шампанского, чтобы расслабиться, и ощущаю какую-то небывалую лёгкость и раскрепощённость.
Я не стесняюсь, меня не напрягает толпа вокруг нас. Мне нравятся лёгкие прикосновения моего партнёра, и мы с ним сразу же находим контакт.
Звучит команда, и мы дружно начинаем изображать веселье. А мне и изображать не надо, мне действительно хорошо, небывало хорошо. Все тревоги, думы, заморочки последних дней уходят, и я наслаждаюсь процессом. Смеюсь, танцую, обнимаюсь. Я не играю, я проживаю. Совершенно не замечаю ход времени и не напрягаюсь от повторных дублей.
— Что вечером делаешь, рыбка? — Наклоняется и спрашивает Фара, а я замечаю, как с верхней палубы на нас смотрит Женя. Он работает со звуком, но его взгляд не отрывается от меня. Впервые я так беззастенчиво смотрю и на него в ответ.
— У меня нет планов, — закусываю губу и отвечаю, всё также не отрывая взгляда от Жени. А ещё подступаю к Фаре ближе.
— Уже есть, — говорит рэпер и убирает прядь мне за ушко.
Уверена, если бы Бессонов мог, он бы сейчас своим взглядом спалил моего нового друга.
Общий план отснят, и мы переходим к следующей сцене.
Мне начинает безумно нравиться этот процесс и также сильно Фара.
Не могу понять себя. То ли мне нравится реакция Жени на нас, то ли парень. А возможно, и всё вместе. Я явно получаю огромное удовольствие от всего. Даже не думала, что съёмки подарят мне такую эйфорию и что я так раскроюсь. Я будто другая Тата и проживаю сейчас альтернативную реальность, где я не забитая старшая дочь с уймой возложенных ожиданий, а свободная птица без комплексов.
— Рыбка, тебе так комфортно? — Спрашивает Федя, усаживая меня на колени и обвивая меня за талию.
— Да. А тебе?
— Ты пушинка и пахнешь, как чизкейк. Мне заебись, — говорит парень, а я даже не смущаюсь, лишь улыбаюсь и выполняю Алины команды.
Мы изображаем флирт и романтику на яхте. Нас снимают с разных ракурсов и просят смеяться и улыбаться. Над нами кружит Димин дрон, и на нас смотрят десятки глаз. Но мне параллельно. Мне всё в кайф.
Но начинаю чувствовать напряжение и поднимаю глаза — Женя. А я забыла о нём. Впервые с момента нашего знакомства я смогла освободиться от навязчивых мыслей. Как же легко. Было…
Потому что Женя смотрит на нас волком, сводит челюсти, кидает с остервенением бычок в воду и разворачивается.
Да пусть ревнует! Ни разу
