class="p1">Но сидел на жопе ровно. Исправно давил лыбу. Как порядочный урод.
Охота была выть. Сорваться. Свалить. Побежать по кольцу, в мастерскую, где инструментам срать, кто ты такой.
Янка смеялась, уложив голову мне на плечо.
Меня рвало. Морально. От себя.
Ночь. Улица. Ветер. Мороз. Коньяк горел в горле, как перегретое масло.
Хоть бы фонарь перегорел надо мной, было бы честнее.
Я сам перегорел.
Асфальт в снегу. Машин было не слышно. Людей тоже. Пусто. Ночь такая, будто весь город умер, а я остался. Один. Как проклятый.
Я бы никогда раньше не пошел на такое. А сегодня хладнокровно и расчетливо подписал ублюдку приговор.
Не сегодня, так завтра. Потому что нахрен тебе «Ламба» без скорости?
И осталось дело за малым: делать вид, что ничего. Что все в порядке. А в порядке — ни черта.
Ни снаружи, ни внутри.
И эта женщина сводила меня с ума.
Ты хоть знаешь, что ты со мной сделала?
Не моя.
Да я тоже чужой.
А думаю о тебе.
Сука.
Хочу тебя. Как же я хочу тебя. Всю. По-настоящему.
Пустая улица гудела в ушах, как трасса на скорости.
И все, что я слышал, свой мотор, который вот-вот климанет.
Я не вывожу.
Не могу быть хорошим и хотеть тебя.
Ее любить, а без тебя подыхать.
Ждал, когда или небо рухнет, или я сам. Что быстрее.
Ключ с трудом попал в замок, я качнулся, уцепился за косяк.
Дверь захлопнулась за мной со стуком, как капот, опущенный слишком резко.
Блядь.
Тишина в квартире звенела.
Только гудело в висках.
И капало. Где-то капало.
Я разделся и пошел на звук.
Шаги тяжелые, как будто ноги в стальных сапогах.
Прилипают к полу что ли?
Голова ватная. Мир как через грязное стекло.
Свет в ванной пробивался из-под двери. Влажный, мягкий, как пар.
И правда, пар.
Душ работал.
Я замер.
Прислонился лбом к дверной раме.
Внутри была она.
Внутри моей ванной. Внутри моей жизни. Внутри меня.
Везде, сука, везде.
Сраная дверь никогда не закрывалась, сколько помню. Из-за слоев краски тупо плотно не входила в проем. Я жил один, мне было насрать.
А для нее западня.
Я не сразу решился войти.
Стоял, как мальчишка, обессиленный и пьяный, с желанием, липким, как моторное масло на пальцах.
С виной, которая резала изнутри, как обломки свечи зажигания.
Рука сама легла на ручку.
Пар встретил меня первым. Тепло ударило в лицо, в грудь.
А потом я увидел ее.
Она стояла под струей, закрыв глаза. Вода стекала по плечам, по спине, по телу, худому, изломанному, все еще в синяках.
Но охрененному. До боли. До злости.
Я не мог оторвать взгляд. Пока-то она не заметила меня. И это дало мне минуту. Минуту ада за ее спиной.
Желание сдавило грудь. Я чуть не рухнул на пол. От возбуждения. От невозможности.
Я не имел права ее хотеть. Не после всего. Не сейчас. Не таким. Не такую. Никогда.
Приблизился. Медленно.
И остановился сзади. Смотрел, как вода струилась по бедрам и ногам. Я думал обо всем, что мог бы сделать с ней.
Но лишь подошел и припал лицом к ее лопаткам. Она дернулась, но не обернулась. Только дыхание сбилось. Я почувствовал.
Я не испугал ее, она привыкала. Ко мне. От этого тепло расползалось под футболкой.
— Не прогоняй. Пожалуйста, — голос сорвался, как оборвавшаяся пружина в сцеплении. Глухо. С хрипотцой.
Я свел руки у нее на животе. Невинно, как мог. Ее тело горячее от воды.
— Я не сделаю ничего. Просто обниму, — я стоял, закрыв глаза.
Она не сказала ни слова. Но не оттолкнула.
Вода текла по нам, горячая, тяжелая. Как будто могла смыть все дерьмо.
Она дышала часто. Я чувствовал, как колотится ее сердце, через спину, через грудную клетку, почти в моих ладонях.
Я не двигался. Не хотел спугнуть.
Ее руки вдруг обняли мои.
Я поднял лицо с ее кожи, чувствуя, как она обмякла, сдаваясь моим внезапным объятьям.
— Ты не уйдешь? — я припал губами к ее плечу. — Если поласкаю тебя немного, не свалишь завтра?
Она откинула голову, слегка прогнувшись.
Я уже чувствовал ее грудь в своей ладони. Меня размотало от одного прикосновения. Я водил по ней руками, как ненормальный. Целовал спину.
Зашагнул в ванную, чтобы схватить ее всю.
Она тихо-тихо стонала. А я заводился как больной.
Хватал ртом ее тонкую кожу. Стискивал пальцами. Тянул за волосы.
Этого было мало. Это не помогало.
Я был пьяный и помешанный.
И я оставлю на ней свои следы сегодня. От голодных губ. От хищных пальцев.
Она подставлялась ласкам, податливая, сговорчивая, и было похер уже на все.
Я нырнул рукой между ее ног. Было надо. Я просто подыхал. Теплая кожа в моей ладони.
Сука.
Она подалась назад, прижимаясь ко мне бедрами. А я даже не заметил, что уже почти впечатал ее в кафель.
Я сдохну, когда она уйдет. Вот так. Я не знаю, как жить ту мою жизнь теперь.
Жизнь, которую я просрал сегодня под капотом гребанной «Ламбы». Я знал на что шел. Знал, что сяду однажды.
Но по-другому нельзя было.
Так за какую жизнь я здесь борюсь?
Я рывком увел пальцы глубоко в нее.
Она так застонала, что у меня искры посыпались из глаз. Дернулась, выгибаясь.
Блядь, на это можно подсесть. Я сжал ее грудь и уткнулся лицом в шею у мокрых волос. Я держал ее крепко, чтобы чувствовать, как она дергается от моих движений.
Я входил в нее пальцами. Глубоко. Резко.
Она двигала бедрами навстречу.
Сука.
Я хотел чувствовать, как она заводится. Наклонился через ее плечо, хватая губами грудь. Она вскрикнула, ударяясь о меня затылком. Она была на пределе, я чувствовал ее острое возбуждение у себя во рту.
Ее рука обвила меня за шею. Она стонала сильно, громко, не останавливаясь. Беззастенчиво. Откровенно. Оглушая меня. Это было охрененно.
Я хватал ее за лицо. Она ласкала мои пальцы губами, языком. Большой палец уже был у нее во рту. Хотелось бесконечно проникать в нее всеми способами.
Мои зубы на ее груди сорвали ее на крик. Я прикусывал мягко, но этого хватило, чтобы она встрепенулась, широко раскрыв рот и заскулила, содрогаясь всем телом. Она обхватывала мои пальцы так сильно, что я сам едва не кончил.
Она дрожала в моих руках, зажмурившись и восстанавливая дыхание. Я все еще держал пальцы внутри нее.
Я перегрелся. Меня разрывало.
