гаркает тетя. — И сделать это нужно было двадцать пять лет назад! Говорите имя этой акушерки! — приказывает она.
— Лаврентьева Надежда Аркадьевна. Раньше она жила, — и называет адрес.
Тетя хватает меня за руку.
— Поехали, Оль! Поехали, моя хорошая, пока они не добили тебя окончательно.
— Прости меня, — слышу за спиной жалобный голос Риммы. — Прости, если сможешь…
Не оборачиваясь, выхожу из комнаты, словно на автопилоте иду к выходу из дома, и, идя к машине, без конца кручу в голове имя акушерки и ее адрес.
Тетя что-то говорит, говорит, но я ее не слушаю.
«Я должна узнать, в каком детдоме он рос. Я должна его найти», — твержу мысленно.
Садимся в машину, я быстро набираю в навигаторе адрес акушерки, и со свистом колес отъезжаю от магазина.
Глава 23. Он об этом обязательно узнает
Ольга
Следующий день
Иду из магазина, глядя куда-то вдаль, и прокручиваю в голове слова женщины, с которой мы вчера общались, когда приехали по адресу акушерки.
— Да, моя свекровь действительно работала акушеркой в том роддоме. Но, к сожалению, она не сможет ответить на ваши вопросы. Она умерла три года назад.
Внутри меня все рухнуло.
— Может, вы что-нибудь слышали о мальчике, которого выдали за другого ребенка и отправили в дом малютки? — с надеждой глядя на нее, спросила я. — Возможно, ваша свекровь обсуждала это с кем-то из семьи. Или, может, вы слышали какие-то разговоры.
— Нет. Ничего такого я не слышала. И если честно, я не знаю, кто вам сможет помочь. Тот роддом сгорел много лет назад, и на его месте теперь стоит торговый центр, а доктора, которые там работали, разбежались по разным клиникам, насколько мне известно.
Она пожала плечами и хмыкнула.
— О мертвых плохо не говорят, но моя свекровь, конечно, была той еще гадиной. Ну надо же, а! — женщина возмущенно всплеснула руками. — Согласилась за деньги подменить ребенка! А я всю жизнь пыталась понять: где она столько денег берет? На какие это средства она постоянно ездит по морям? У нее на все был только один ответ: «Копить надо уметь!».
— Хорошо накопила на чужом горе! — злобно произнесла тетя. — А нам что теперь делать? Где правду искать?
— Накопила она хорошо, — усмехнулась женщина. — Вот только счастья ей это не принесло. Муж от нее ушел, сын и дочка от нее отвернулись, внуки вообще с бабушкой никогда не общались, и даже на похороны не поехали, потому что она для них всю жизнь была чужим человеком. И это все из-за ее противного характера. Такую свекровь я бы и врагу не пожелала, честное слово. Умирала в полном одиночестве. Как говорится, даже стакан воды подать было некому. А вам я постараюсь помочь, — внезапно обнадежила женщина. — Свяжусь с людьми, с которыми она работала в том роддоме, и постараюсь разузнать у них о том мальчике. Во время пожара сгорели многие документы, поэтому выйти на след вашего ребенка будет сложно, но я сделаю все, что в моих силах.
— Спасибо, — без всякой надежды на чудо, сказала я.
К тому моменту я уже приняла решение написать заявление в полицию и подключить к этому делу Славика.
Плевать я хотела на то, что Римма и Николай не хотят, чтобы он узнал правду. Славика это тоже касается. Это наш общий ребенок, поэтому он просто обязан знать о том, что он жив, и о том, что сотворили его родители.
Вероятно, у Славика есть жена, дети. Возможно, он вообще не захочет ничего слушать о нашем сыне, потому что ему не нужны проблемы в семье, которые могут возникнуть. Какой жене понравится новость о том, что у ее мужа, оказывается, есть ребенок от другой женщины?
Да, у нас ситуация нестандартная. Я бы даже сказала: из ряда вон выходящая. Но все равно не каждая жена это способна понять. И не каждый мужчина бросится на поиски своего ребенка по одной простой причине: он давно уже живет другой жизнью и очень дорожит своей семьей.
Понятия не имею, как Славик на все это отреагирует, и захочет ли помогать мне в поисках. Моя задача — донести до него правду, а там уж пусть сам решает.
Только как до него донести эту правду?..
Вчера поздно вечером я зашла на его страничку в соцсети, а там вместо его фотографии теперь пустой квадратик. Он несколько лет не заходил туда…
Я все обыскала. Исползала весь интернет — тщетно. Нет никакой информации о Гончарове Вячеславе.
Нашла в соцсети мою бывшую одноклассницу Веру, которую встретила в поселковом магазине, и написала ей:
«Вера, здравствуй еще раз! Мне нужно срочно связаться со Славой Гончаровым. Ты можешь узнать номер телефона у его родителей?»
«Привет, Ольга! Могу завтра спросить у Николая Павловича».
«Спасибо! Только не говори, что это для меня. Сможешь придумать причину, по которой тебе срочно нужно связаться с их сыном?»
«Да, я что-нибудь придумаю. Завтра отпишусь».
Жду ее звонка.
Жду звонка от женщины, чья свекровь принимала у меня роды.
Жду информацию из полиции.
Сегодня я несколько часов провела там. Рассказала все в мельчайших подробностях, написала заявление, и очень надеюсь на то, что мне помогут найти сына.
Всю ночь сегодня думала о нем…
Интересно, каким он стал? На кого он похож? Как жил все эти двадцать пять лет? Есть ли у него семья, детишки? Кем работает?
Господи, сколько вопросов крутится в голове.
«Я найду тебя, мой мальчик», — мысленно обещаю.
— Здравствуйте, Ольга Алексеевна! — словно отдаленно слышу голос проходящей мимо меня женщины.
— Здравствуйте! — в заторможенном состоянии киваю я, оборачиваюсь, и только теперь понимаю, что со мной поздоровалась мама Жени Скворцова.
Она идет, держа под руку высокого парня, а тот несет пакет с продуктами. Скорее всего, это ее старший сын, который недавно откуда-то прилетел. Вижу, как они подходят к черному внедорожнику, молодой человек открывает дверь матери, затем садится за руль, и машина медленно едет в сторону их дома.
Столько всего навалилось, что даже не знаю, как буду разгребать все это. Мне предстоит развестись с мужем, оформить на себя имущество, которое мне достанется по закону, и я знаю, что здесь без нервов не обойдется. Нужно разобраться с Кирой, поговорить с Викой, когда она будет к этому готова.
Еще день назад я рвалась в бой. Готова была горы свернуть. Собиралась идти по головам, но новость о том, что мой сын выжил, резко отодвинула на задний план все остальные заботы.
— Оль,
