гуляк.
Наконец, Бурдж-халифа открылась во всем своем величии. Одно дело видеть фотографии и картинки, другое — видеть это шедевр архитектуры воочию. Вокруг меня все стояли с вытянутыми вверх телефонами, и никто не смотрел на настоящую башню. Я повернула голову и увидела восторг в глазах корейца. Ли Риан не фотографировал здание, а поднимал взгляд все выше и выше, чтобы дойти да самого шпиля. Мы разделяли желание — забраться на эту неприступную крепость — и хотя я понимала, что ночь на дворе, но мне так захотелось осуществить этот маленький каприз.
Я с грустью перевела взгляд на вход и, к моему удивлению, увидела выходящих из дверей довольных людей. Недолго думая, я схватила музыканта и потащила за собой. Он даже не спросил, куда мы направлялись, а полностью доверился мне. Нас встретил охранник и преградил путь. Сердце сразу ушло в пятки — ну конечно, как я могла подумать, что мир перевернется ради меня. Я знала, что вечером все музеи закрыты. Без исключений.
Риан все еще вел диалог, в котором я не участвовала. Я просто хотела уйти и придумать другое занятие, но Ли настойчиво задавал вопросы. Когда я решила прислушаться к словам, он отвернулся с телефоном в руках. Я не стала его отвлекать, а просто терпеливо ждала. Когда он повернулся, лицо его сияло, он показал экран телефона охраннику и торжественно произнес:
— Два билета!
— Добро пожаловать, — произнес охранник и пропустил внутрь.
Теперь настала очередь Риана брать меня за руку и тащить внутрь.
— Что это было?
— Ночью не работают кассы. Нужно было просто купить билеты онлайн.
— И все?
Он довольно кивнул.
Мы только мечтали забраться на самый верх, почувствовать ветер в волосах и свысока посмотреть на город, который так нагло поселился в наших сердцах по соседству друг с другом, и нам опять повезло. Вместе с другими счастливчиками мы прошли в скоростной лифт. По дороге на сто пятидесятый этаж закладывало уши, но это быстро прошло, когда нас угостили кофе и вкусняшками. А попутно рассказали историю строительства башни. На открытый балкон нас не пустили, но мы смогли пробраться к одному из панорамных окон.
Ли уже не спрашивал, а просто ухватывал моменты и фотографировал. Его камера ловила в объектив виды города, меня, нас — да, неизменно он делал совместное селфи. Я ограничивалась пейзажами, хотя очень хотелось поймать его улыбку и согреваться ею русской зимой. А город покорно лежал далеко внизу, преклонялся и вновь выказывал свое почтение гостям из далеких стран. Ощущение, что когда мы были вдвоем, весь мир лежал у наших ног, обострилось.
Я продолжала подпитывать его надежды восхищением от увиденного и постоянными отсылками к строчкам его песен. И была абсолютно искренна и с ним, и с собой. Впервые я растворялась в моменте, не думала об ограничениях, не запирала нас в клетки и не вешала ярлыки. Мне просто хотелось насладиться шансом, которого у меня больше не будет. Этот опыт, эти воспоминания останутся со мной навсегда и будут радовать, что состоялась в жизни встреча, одна на миллион, и вопреки всему я не отказалась от нее.
Мы спускались в закрытом пространстве и мой желудок неожиданно громко возмутился. Ли наклонился и шепнул:
— Пора нам по-настоящему поесть. Одними печенькам сыт не будешь.
Я благодарно кивнула.
— Я тут недалеко присмотрел отличное место. Надеюсь, тебе понравится.
Мы прошли сквозь толпы туристов, которые облепили кромку канала вокруг башни с телефонами наизготове в ожидании шоу фонтанов. Мне до сих пор не удалось попасть вовремя, но многие советовали посмотреть. Хотя после лазерного шоу на Алых парусах в Питере, думаю, мало что могло меня удивить.
Ресторан находился тут же на площади. Над ним не было крыши, но деревянный каркас очерчивал границы пространства. Мы вошли в арку с названием «Урла», прошли мимо столиков на двоих, разбросанных по всей территории, но Ли не сбавлял скорость. Вскоре мы оказались у круговой барной стойки, в середине которой кроме бутылок и бокалов возвышалось настоящее дерево. Сейчас оно было украшено елочными игрушками и увешано гирляндами, создавая праздничную атмосферу.
Мы успели заказать ужин и по бокалу шампанского, когда взорвались фонтаны. Заиграла музыка, и струи полетели вверх. Мощные потоки сменялись мелкими брызгами, вторя мелодии. Струи, как девушки из синхронного плавания строго соблюдали красивый рисунок танца и завораживали легкими переходами от стороны к стороне и стремительными падениями капель. Каждое движение сопровождалось яркой подсветкой. Запрограммированное управление превращалось в цветы, елочные шары и водные фейерверки. Я должна была поделиться с дочкой и сняла несколько видео. Звучала популярная песня, которую она поставила на звонок, и мне хотелось показать ей, что каждый раз, когда слышу знакомые ноты, думаю о ней.
Наши блюда принесли уже после завершения шоу, поэтому мы, не отвлекаясь, набросились на еду. Потом заказали чай с десертами и нас прорвало. Всего несколько часов вместе, и мы уже старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки. Он рассказывал истории из жизни и рабочие казусы. Поделился, что ему понравилось в России во времена концертов.
— Ты знаешь, что Крокус сити холл сгорел? — спросила я, когда узнала, где им удалось выступить.
— О, нет! Как это случилось?
— Террористическая атака, — начала я и рассказала, что помнила из новостей.
Было видно, что его шокировало мое сообщение, и я поспешила перевести тему на гостеприимство. Он рассказал, что он был приятно удивлен тому теплу, с которым их принимали. Еще больше его удивляло то, что зал пел вместе с ними — многие знали корейские слова. А это всегда было самым приятным.
— А ты не ходила на концерт? — спросил он с надеждой.
Я чуть не проговорилась, что пять лет назад с маленьким ребенком на руках мне было не до концертов. Но ему сказала лишь, что тогда еще не слушала кей-поп.
Мы немного расслабились после еды и вина, и сидели, наслаждаясь компанией и видами. Но я честно думала, что народ уже начнет расходиться, однако площадь все еще была заполнена, а люди кочевали с места на место. Мы поинтересовались у официанта, почему никто не хочет спать, и он с удовольствием на ломанном английском поделился, что впервые в истории Дубай сделал ночь музеев, поэтому многие выставки, смотровые площадки и башни были открыты до утра.
Мы поблагодарили и уставились друг на друга.
— Это знак! — воскликнул он.
— Мы должны все посмотреть! — поддержала я.
Мы вышли на площадь, и ветер, прохладный, но со вкусом возможностей, обдал меня сильным порывом. Веди, Дубай!
