чтобы успокоиться. — Он перелезает через край и устраивается поудобнее, прежде чем притянуть меня спиной к себе спереди и потереть руками каждый сантиметр моей кожи, до которого может дотянуться.
— Мне неприятно указывать на очевидное, большой мальчик, но, похоже, это не работает, — говорю я ему, чувствуя, как его твердый член упирается мне в спину.
— Ммм, нет, не работает. — Соглашается он, целуя меня в шею. — Я бы предпочел не заводить этот разговор, но поскольку сегодня утром он буквально постучался в ворота, у нас нет выбора. Пойми, я не буду скрывать от тебя ничего, и этот момент ничем не отличается, но я не хотел бы начинать с чего-то неприятного.
— А что именно мы начинаем? — спрашиваю я.
— Не играй сейчас в игры, Мелисса. Детка, ты знаешь так же хорошо, как и я, что у нас с тобой что-то происходит. Это не какой-то дешевый кайф. Ты чувствуешь это, но, если тебе нужно, чтобы я напомнил, просто дай знать.
— Да, может быть, когда ты закончишь рассказывать о сегодняшней поездке.
— Точно. Блондинка из клуба и церкви вчера? Видимо, когда я сказал ей, что единственное, чем она для меня была, это номер в моем телефоне, я не был достаточно ясен. Она явилась сегодня утром и чуть не довела утреннего охранника до инфаркта своим дерьмом. Я снова напомнил ей, что мы с ней никогда ничем не были и никогда не будем.
— Я предполагаю, что когти не были частью твоей конечной игры? — Я поворачиваюсь и опускаюсь перед ним на колени. Держа его одной рукой за подбородок, я поворачиваю его голову, чтобы лучше рассмотреть красные рубцы на его коже. — Тебе нужна прививка от бешенства?
Я так занята, рассматривая отметины и пытаясь решить, нужны ли ему антибиотики или что-нибудь покрепче, что грубый, глубокий смех, срывающийся с его губ, застает меня врасплох. Я слегка подпрыгиваю, поправляя себя, прежде чем мои колени могут нанести серьезный ущерб его мужскому достоинству.
— Нет, детка. Никаких уколов. Хотя, если ты хочешь поиграть в медсестру, я не против.
— Заткнись, — смеюсь я. — Серьезно, тебе нужно, чтобы я ее поставила на место?
— Господи, ты сейчас серьезно, не так ли? — Он быстро приходит в себя, когда понимает, что я, на самом деле, пойду и предложу пару хороших ударов по заднице. — Детка, я справлюсь. Если увидишь ее, даже не подходи близко. Если меня не будет рядом — позвони. Я бы сказал, что не думаю, что она будет проблемой, но после ее маленькой выходки сегодня утром не совсем уверен, что она будет делать дальше. Я могу обещать тебе, что на этот раз она ни за что не поймет меня неправильно.
— Будем надеяться, что это так. Я не делюсь. Так и не научилась.
— Никогда не делилась? Господи, ты убиваешь меня. А теперь иди сюда, поцелуй меня и сделай так, чтобы все стало лучше.
Он обнимает меня за талию и притягивает ближе. Наши губы соприкасаются, и я немедленно отвечаю этому мужчине. К тому времени, когда я заканчиваю "делать это лучше", воды на полу оказывается больше, чем в ванне. Но я вылезаю из ванны с чувством глубокого удовлетворения от того, что какая-то психованная бывшая не испортила мне утро.
Глава 13
Мелисса
Верный своему слову, мы проводим весь день воскресенья, уткнувшись друг в друга. Те разы, когда нам удается выйти на воздух, чтобы подкрепиться, заканчиваются еще более невероятным сексом в случайных местах по всему дому. Я не хочу, чтобы этот день заканчивался, но утро понедельника наступает быстрее, чем мне хотелось бы, и я знаю, что мне пора домой.
— Останься, — бормочет он мне в шею, когда я пытаюсь встать с кровати. У меня болят места, которые никогда не болели. Это самое лучшее чувство.
— Не могу. Я должна быть дома в 7:00. — Я безуспешно пытаюсь покинуть его теплый кокон секса.
— Езжай утром, — отвечает он, скользя рукой вниз по моему телу и по моим влажным губам. — Останься.
— Грег, правда. Я не могу остаться, мне нужно вставать, а, чтобы встать, мне вообще-то нужно выспаться.
Его пальцы прекращают свое движение, и через несколько секунд я лежу на спине, а его твердое тело накрывает мое.
— Придешь завтра? — Его голубые глаза ищут мои, и в них не отражается ничего, кроме невысказанного обещания. — Давай, Красавица. — Его бедра начинают тереться о мои. С каждым толчком вперед металл его члена ударяется о мой клитор и посылает разряды по моему телу, электризуя кожу и сжигая кровь. — Если ты не хочешь остаться, по крайней мере, попрощайся как следует.
Этот человек... как здорово, что я сбила его на несколько ступеней по шкале эго. Наблюдать за тем, как блестят его глаза, когда я с силой отталкиваю его от себя, а потом прыгаю сверху, — бесценно.
— Что ты имел в виду? — спрашиваю я, потирая набухший член о твердое тело. — Ты хотел поцелуй на ночь?
— Да, Красавица, поцелуй меня на ночь, и я, возможно, позволю тебе уйти.
Со смехом, слишком громким даже для моих ушей, я скольжу руками по его животу и тяну его руки над головой.
— Не двигайся.
Наклоняясь, я провожу руками по его твердой груди, оставляя красные линии там, где мои ногти проходят по его разгоряченной коже. Недостаточно сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы он почувствовал жжение.
— Готов к поцелую? — Он близок к срыву, и мне это чертовски нравится. Не предупреждая его о своих намерениях, я сползаю с его тела. Он приподнимает одну темную бровь, когда я опускаюсь на колени рядом с его плечом. — Поцелуй, малыш, — говорю я немного повернувшись, подношу свою киску к его губам, и мой рот плотно обхватывает его пульсирующий член. Я слегка наклоняюсь, когда чувствую, как его большие руки хватают меня за бедра и притягивают ближе к его рту, его пальцы впиваются в мою кожу, чтобы не потерять хватку.
— Ты не следуешь правилам. — Шучу я.
Он резко прикусывает мою киску, приоткрывает рот ровно настолько, чтобы заговорить, и ворчит:
— К черту правила. Черт возьми, ты такая чертовски вкусная.
Когда он возвращает губы обратно и сжимает их, я стону, как шлюха, и снова опускаю губы к его члену. Кольца на секунду выбивают меня из колеи, пока я не узнаю, как ими играться, и, что более важно, как ему нравится, когда я ими играю. Когда я провожу по кольцу кончиком языка, он стонет. Когда
