class="p1">Его слова, грубые и унизительные, только подстегивают меня, заставляя сжиматься еще сильнее.
Я цепляюсь за его плечи, чувствуя под пальцами рельеф мощных мышц, покрытых тонкой сетью шрамов. Когда волна удовольствия накрывает меня, я кусаю его за шею, чтобы не закричать, чувствуя вкус его кожи и соли пота на языке.
Артём следует за мной с глухим стоном, его семя горячим потоком заполняет меня. Мы замираем, сплетенные в тесном салоне, наши сердца бьются в унисон, груди поднимаются и опускаются в одном ритме.
— Это... — я пытаюсь отдышаться, но слова застревают в горле, когда он медленно выходит из меня, оставляя ощущение пустоты.
— Было охрененно, — он поправляет одежду, его глаза обещают, что эта ночь будет долгой. — Но теперь, пора приходить в себя. У нас есть дела.
Машина заводится с низким рычанием, и я понимаю — границы перейдены, пути назад нет. И самое страшное — глядя на его профиль, освещенный тусклым светом приборной панели, на его сильные руки, уверенно лежащие на руле, я понимаю, что не хочу возвращаться.
Но в следующий момент я осознаю одну вещь.
— Артем, мать твою, — я готова его убить. — Мы же не предохранялись. Ты кончил в меня! Совсем идиот?!
Глава 26 — Зацепка
Артём замирает с рукой на рычаге коробки передач. Его пальцы слегка подрагивают — единственный признак того, что он вообще что-то чувствует. В салоне повисает тяжёлая тишина, нарушаемая только нашим учащённым дыханием.
— Да, я потерял контроль. — Он медленно проводит ладонями затылка ко лбу. — Со мной такого практически не происходит, но ты это сумела.
— Ага, значит, виновата я, — злюсь, возвращаясь обратно на пассажирское сиденье и найдя в бардачке влажные салфетки, начинаю приводить себя в порядок.
— Ты. Кто же еще? — Артем кивает, но с легкой усмешкой. Правда, почти сразу серьезнеет. — Ладно, давай будем решать проблемы по мере их поступления, ладно?
— Ну, да. Сам эту проблему создал, а теперь — давай потом, — фыркаю.
Артём резко трогается с места, и машина вылетает на главную дорогу.
— Я не из тех, кто бегает от последствий. — Его пальцы сжимают руль. — Но сейчас, нужно, чтобы ты просто выжила и не была марионеткой для других.
Я молча киваю, глядя в тёмное окно. Отражение в стекле показывает моё растрёпанное состояние — взъерошенные волосы, покрасневшие губы, блузку, скомканную и расстёгнутую на груди.
Дорога до отеля проходит в тяжёлом молчании. Только когда мы поднимаемся в номер — просторный, с огромной кроватью по центру — Артём наконец разговаривает:
— Душ. Тебе нужно привести себя в порядок. — Он указывает на ванную комнату. — Я закажу ужин.
Когда горячая вода омывает моё тело, я закрываю глаза, пытаясь осмыслить произошедшее. Каждая капля, стекающая по коже, словно смывает следы его прикосновений, но не может стереть воспоминания.
Выхожу я в предложенном халате — белом, мягком, пахнущем стиральным порошком. Артём стоит у окна, его силуэт чётко вырисовывается на фоне ночного города. На столе — два подноса с едой.
— Ешь, — коротко говорит он, не поворачиваясь. — Тебе нужны силы.
Я сажусь и беру вилку, но аппетита нет.
— Артём... Что теперь будет?
Он медленно поворачивается. Его рубашка расстёгнута, открывая мощную грудную клетку с тонкими шрамами.
— Раз я рядом, значит всё будет в порядке, — он делает шаг вперёд, — но ты должна четко выполнять все мои правила, если хочешь сохранить жизнь и свободу.
Я сжимаю пальцы на коленях.
— Почему? Зачем я им?
Артем подходит и кладет передо мной папку с какими-то бумагами.
— Вот зачем. — Его голос звучит ровно, но я замечаю, как напрягаются его скулы. — Все активы записаны на тебя. Каждый рубль, каждая компания, каждый склад.
Мои ноги подкашиваются. Я хватаюсь за столик, бумаги расползаются под моими дрожащими пальцами.
— Не может быть... Я бы знала...
Артём хмыкает.
— Все доверенности оформлены через его нотариуса. Ты — единственная наследница империи Соколовского.
Я лихорадочно перебираю документы. Даты и суммы мелькают перед глазами — мне становится дурно от осознания масштабов.
— Но почему... — мой голос срывается. — Зачем он...
— Страховка, — Артём резко встает, его тень накрывает меня. — Поэтому Влад и другие будут охотиться за тобой.
Кровь стучит в висках. Миллионы, о которых я не подозревала. Кровь, которой они пропитаны. Смертельная опасность, нависшая надо мной.
— Откуда ты все это знаешь? — я впиваюсь ногтями в ладони. — Эти документы...
Он отворачивается, поправляя манжету.
— Неважно. Сейчас нужно выявить все активы до Влада.
Я вскакиваю, чувствуя, как нарастает истерика.
— Перестань врать! Кто ты? Почему полиция нас отпустила? Это правда не ты убил Юру? И вообще, откуда ты...
Артём резко поворачивается. Его глаза — два лезвия.
— Я твоя защита. Остальное — не твоя забота.
За окном сирена скорой растворяется в ночи. Обычная жизнь, к которой я больше не принадлежу.
— Вот что мы нашли, — он швыряет на стол телефон со списком. — Бизнес-центры, склады, транспорт. Но должно быть больше.
Мой взгляд цепляется за знакомый адрес.
— Это... кафе возле дома. Юра говорил, что оно убыточное.
Артём мгновенно преображается.
— Значит, там что-то есть. Завтра нужно будет съездить туда.
Я оглядываюсь на свои порванные леггинсы, не веря, что всё это происходит со мной наяву. Дурная слава, опасность, миллионы — и вот я стою в рваной одежде в каком-то роскошном номере, среди бумаг и теней.
— В чём, интересно? — язвлю я, пытаясь хоть как-то сохранить самообладание, хотя оно тает с каждой минутой.
Артём замирает. Впервые за весь этот долгий, выматывающий вечер я вижу на его лице растерянность. Он проводит рукой по лицу, будто пытается стереть напряжение, и вдруг — смеётся. По-настоящему, искренне, как будто это не роскошный номер, не ночь, полная угроз, а обычный, человеческий момент. Смех у него грубоватый, но заразительный — на миг мне даже становится легче.
— Чёрт. Да, — выдыхает он, качая головой, будто не верит, что всё это с ним.
Он сразу берёт себя в руки, выхватывает телефон и набирает номер ресепшена:
— Да, 407. Комплект одежды для женщины... Рост — сто семьдесят... Нет, не вечернее, что-нибудь простое — джинсы, футболку, кроссовки... Да, и бельё обязательно... Обычное, — он чуть улыбается, глядя на меня, — да-да, всё. Спасибо.
Он вешает трубку и оборачивается, расслабленный — по крайней мере внешне:
— Десять минут, — говорит он, и в этом есть что-то смущающе заботливое.
Я не сдерживаю нервный смешок. Абсурд ситуации бьёт по нервам: вокруг миллионы, за спиной — смертельная опасность, а мы обсуждаем размер футболки и бельё в люксовом отеле. Всё настолько
