пиво в «РАЮ», я спросила, как у него дела, но он лишь посмотрел на меня отстраненным взглядом и проигнорировал.
А я не стала настаивать, потому что мне показалось, что я заметила блеск пистолета под его курткой.
Думаю, ему неинтересно разговаривать с человеком, которого он якобы преследует.
Шок.
Однако главного сталкера нигде не было видно. Видимо, он переложил всю работу на Марио.
В дневнике больше не было никаких стикеров, а перед «РАЕМ» не стоял мотоцикл.
Джуд просто… исчез.
Ну, не полностью, поскольку Марио буквально преследует меня, но физически Джуда здесь нет.
И это дает мне небольшую передышку. Даже если прошла всего неделя.
С тех пор как он заставил меня смотреть, как хладнокровно убивает другого человека, обрызгал меня чужой кровью, а потом пообещал трахнуть, если я не возьму себя в руки, я рада, что мне не нужно с ним видеться.
То есть, да, я сказала ему трахнуть меня, но, признаться честно, у меня просто был всплеск адреналина после панической атаки, и я просто несла чушь, чтобы отвлечься.
Потому что он прав. Джуд похож на человека, который трахается так же, как говорит. В приступах ярости и насилия, с которыми я определенно не смогла бы справиться.
Черт, я, кажется, была в каком-то оцепенении, когда он засунул свой палец мне в рот и заставил его сосать.
И он был в крови.
В крови человека, которого он только что убил.
Тот факт, что я подумала об этом только после того, как ушла, должен меня насторожить.
Потому что мне не нравятся опасные мужчины. Вообще.
Я достаточно часто с ними встречалась, чтобы понять, что они – отбросы общества.
Я не должна думать о стоическом выражении лица Джуда Каллахана, о его жестком характере и теле, похожем на оружие.
Послеполуденный воздух приятно холодит мою кожу, гул уличного движения сливается с ритмом моих шагов по потрескавшемуся тротуару. Послеполуденное солнце отбрасывает длинные тени уличных фонарей, которые растягиваются и скручиваются, как цепкие пальцы, когда я прохожу мимо них, но мысленно я стараюсь сосредоточиться на том, что приготовлю на ужин.
До смены еще несколько часов, так что, возможно, я успею испечь любимую лазанью Далии. Она всегда говорит, что это мое фирменное блюдо, и обычно съедает несколько порций за раз.
Я пытаюсь уравновесить тяжесть рюкзака, перекинутого через плечо. Мне нужно купить свежее мясо, пусть даже немного и…
Тишину разрывает рев двигателя.
Я едва успеваю это заметить, как к тротуару подъезжает черный фургон.
Нет, он несется прямо на меня.
Мчится вперед, шины со скрипом скользят по асфальту. Слишком быстро.
Я застываю на месте в ожидании смерти, с которой часто разговаривала перед сном.
В мгновение ока что-то бросается на меня – Марио – и ударяет в бок. Сильно.
Я упала на землю, отодвинувшись с пути фургона. Горячая, обжигающая боль пронзает меня, когда мои колени царапают бетон, дыхание вырывается из легких.
И я с открытым ртом наблюдаю, как Марио разворачивается, хватаясь за пистолет…
Сквозь шум машин доносится еще один рев. На этот раз с противоположной стороны.
Вдалеке фургон разворачивается, а по улице несется мотоцикл, за рулем которого сидит безликая фигура в черном.
Бах!
Раздается выстрел, и я вздрагиваю, на нетвердых ногах отползая к стене, чтобы спрятаться.
Бах!
Марио дергается, его плечо откидывается назад, он теряет равновесие, когда водитель проносится мимо и исчезает на улице.
Его подстрелили.
Марио подстрелили!
Я делаю короткие, поверхностные вдохи, встаю и ползу вперед, ноги дрожат, по коленям стекает кровь в том месте, где кожа соприкасается с асфальтом.
Марио спотыкается, когда фургон снова несется в нашу сторону.
Я не раздумываю, а просто отталкиваю его в сторону, а затем врезаюсь в стену и от удара сползаю вниз.
Мимо меня проносится поток воздуха, когда фургон сворачивает, едва не задев нас.
Мир замедляется.
А потом сразу ускоряется.
Шины с визгом скользят по асфальту, и фургон исчезает за углом так же быстро, как и появился.
Все кончено.
Они… уехали?
Я с трудом поднимаюсь на дрожащих ногах, тяжело дыша. От адреналина во рту остается металлический привкус. Колени болят, но я перевожу взгляд на Марио, который стоит, прищурившись, и смотрит туда, где исчезли фургон и мотоцикл. Он убирает пистолет в кобуру.
— Боже мой, твоя рука.
Она кровоточит, на плече зияет глубокая воспаленная рана, заливающая кровью его куртку. Он замирает, когда прижимает руку к виску.
Я роюсь в сумке, мои руки дрожат, шарят, ищут…
Пальцы нащупывают пузырек с таблетками, и я протягиваю ему несколько капсул.
— Этого мало, но, возможно, они помогут унять боль, — мой голос дрожит, пульс учащается. — Тебе нужно в больницу.
Марио смотрит на меня, потом на таблетки.
На секунду мне кажется, что он откажется от них.
Но он выхватывает их у меня из рук и проглатывает, не запивая.
Короткая пауза. Атмосфера меняется.
Теперь, когда у меня появилась возможность повнимательнее его рассмотреть, Марио кажется моложе, чем я думала. Его черные волосы мокрые от пота, а губы слегка бледные.
— Спасибо, — его грубый и непривычный голос прорезает воздух, произнося единственное слово, которое он когда-либо мне говорил.
Это так неожиданно, что мои губы растягиваются в улыбке, прежде чем я успеваю сдержаться.
— Не стоит благодарности. Ты тоже меня спас.
Он продолжает смотреть на меня, ничего не говоря.
— Тебе нужна моя помощь, чтобы добраться до больницы?
Он ничего не говорит, просто набирает что-то на своем телефоне одной рукой.
— Снова будем играть в молчанку? Поняла. Вот так и помогай после этого, — я наклоняюсь и поднимаю свои книги.
Когда я выпрямляюсь, Марио смотрит на меня прищурившись.
— Тебе стоит лучше подумать о том, почему в тебя стреляли профессиональные киллеры.
— П-профессиональные киллеры? Почему?
— Я бы тоже хотел это знать, — он щурится еще сильнее. — Кого ты так разозлила, что они наняли профессиональных киллеров, чтобы тебя устранить?
— Кроме твоего босса? Никого, — я впиваюсь ногтями в книги. — Это что, одна из его извращенных игр?
Марио ничего не отвечает. Через несколько мгновений рядом с нами останавливается машина с тонированными стеклами, и я отшатываюсь, чувствуя, как в крови бурлит адреналин.
Но затем Марио открывает заднюю дверь, с его руки все еще капает кровь, и говорит мне:
— Садись.
— Нет.
— Пожалуйста, садись в машину, чтобы я мог отвезти тебя домой, а затем поехать к врачу, Вайолет.
