ко мне с утреца и обстоятельно поговорим. А сегодня, сами понимаете, семья ждет. До завтра Леночка, до завтра, — он похлопывает меня по плечу в знак прощания и заходит в приехавший лифт. Створки кабины закрываются, оставляя меня в растерянности.
— До завтра, — шепчу я вслед, — вот и поговорили.
Спускаюсь по лестнице вниз, бреду в ординаторскую, передумываю и направляюсь в операционный блок. Сегодня по графику у меня стоит еще одна операция и хоть Вахабов решил отстранить меня, проконтролировать, а может и подстраховать я могу. Заодно посмотрю на мою замену. Востров ничего не сказал мне про нее. Может просто торопился, а может Вахабов не согласовал это с ним, хоть и утверждает обратное.
В омывочной нахожу интерна, готовящегося к процедуре. Он у нас единственный из моей братии.
— Привет, вам разве не сообщили, что на пункции я буду ассистировать?
— Сказали. Хотела убедится, что все в порядке.
И убедилась. Поставила мысленно чек, успокоив совесть. Чего я панику развожу на пустом месте, такую несложную процедуру можно без присмотра анестезиолога проводить. Я здесь чисто формально присутствовала бы, во избежании лишних вопросов.
Дожидаюсь окончания в коридоре. На всякий случай, вдруг пойдет что то не так и понадобится мой опыт. Но сложностей не возникает, как я и предполагала. Возвращаюсь в ординаторскую. Женя собирается
— Лен, чего грустишь? Айда с нами в кино, там такой интересный экшн идет. Забыла как называется, — смеется она, Пашка билеты выбирал, взял на свой вкус, — состраивает она умилительную гримасу.
— Не, идите сами, у меня не киношное настроение. — Женя со своим молодым человеком, не хочу болтаться третьей лишней в их компании. — Да и билетов наверно уже нет.
— Да, точно, это премьера и билеты расхватывают как горячие пирожки. Пашка сказал, что смог достать только боковые.
Она уносится со скоростью метеора, а я остаюсь тихо наблюдать как спускаются сумерки за окном и заполнять отчет. Домой торопиться мне некуда. Вернусь рано домой, мама снова насядет со своими жалобами.
Отрываюсь от бумаг, на часах без десяти восемь вечера. Самое время ехать домой. Сегодня у мамы не будет повода жаловаться на мое возвращение слишком рано. Собираюсь, выхожу из больницы. Промозглая прохладца пробирается под одежду. Кутаюсь в шарф поглубже, шапку сегодня не одела, а зря, холодно уже.
— Ух ты какая блондиночка! — выкрики позади.
Пацанва около травмпункта собралась. Снова кого то из своих привезли и по домам разойтись не могут.
Уж давно нет той косы, что носила в юности, остригла свои светлые волосы по плечи, но все равно они мне немало проблем доставляют. Внимание привлекают мне ненужное.
Насколько проще бы мне жилось будь я брюнеткой. Как все неприметно в толпе раствориться.
— Цыпа, не проходи мимо, посиди с хорошими парнями.
Как хочется, чтобы это обращение относилось не мне, но поблизости нет ни одной девушки. Ускоряю шаг, накидывая длинный конец шарфа на голову, все теплее, чем с непокрытой головой, может он поможет мне спрятаться и стать невидимкой.
Топот нескольких пар ног за моей спиной, оповещает о тщетности моих надежд. Оборачиваюсь, убеждаясь, что за мной идут двое из той компании, довольно быстро нагоняя.
Боже, как я не хочу общаться с этой братвой. Смотрю на калитку ворот, выводящих из комплекса. До остановки еще пару сотен метров. Вернуться в больницу и дождаться там такси, это вновь пройти по тому маршруту, который мне преграждают два парня. Один высокий, бритый налысо с оттопыренными ушами, а второй приземистый и коренастый с бейсболкой надвинутой на глаза. Оба ни разу не мой типаж. Посидеть в их компании мне точно не хотелось бы.
— Эй, цыпа, к тебе же обращаются, какого фига игноришь?
Что-то мне подсказывает, что с этой гопотой невозможно договориться.
Но я попробую.
— Парни, я действительно тороплюсь, — бросаю через плечо, не сбавляя шаг.
— Гы-гы-гы, — ржет один, — как ты нас назвала?
— Парни-и-и, — издевательски тянет второй.
Дружный хохот натягивает без того взвинченные нервы.
Как шакалы сзади наступают, зубами клацают, не выдерживаю этой гонки преследования, останавливаюсь, разворачиваясь лицом к ним. Разумнее было бы ускориться, выйти на оживленную улицу, но боюсь, эти только раззадорятся, почувствовав жертву.
Как они хотят, чтобы я к ним обращалась? На лицо настоящее быдло. Второго не могу хорошо рассмотреть, видно только квадратную челюсть из под козырька. Иногда приходится в ночные часы дежурить в приемном. Мои частые клиенты нуждающиеся в штопке по драке или более серьезной причине, ноют требуя анестезии, даже по самой несерьезной ране. Просто пацанва, обнаглевшая и потерявшая берега.
— Ух ты, а на мордашку ты ниче такая. И фигурка зачетная, — обрисовывает взглядом, неприятно, скинуть хочется с себя липкий взгляд.
Разумеется я остановилась, чтобы его оценку внешности выслушать. Передергивает, внутри напряжение нарастает.
Они останавливаются на расстоянии шага, машинально отступаю назад, увеличивая пространство между.
— Мальчики, я с работы иду не в настроении и устала очень.
— Да какие мы тебе мальчики? — возмущается коренастый.
— Ты в этой больничке что ли работаешь? — заинтересованно другой.
Не отвечаю, не хватало сталкеров, после работы меня поджидающих.
— Медсестричка что ли? Хорошенькая, — в голосе второго проскальзывает интерес. — Всегда мечтал поиграть в доктора и пациентку.
Вцепляюсь в сумочку пальцами, от напряжения запястье сводит. Нервно оглядываюсь по сторонам в надежде знакомого увидеть. Люди проходят мимо, никому дела нет, что на улице к девушке парни цепляются.
Пипец у мальчика мечты, ошарашенно замираю.
Всерьез думаю назваться санитаркой в надежде, что парней это отпугнет. Но передумываю. Мало ли к каким фантазиям их это подтолкнет.
— Нет не медсестра, — осаждаю холодно.
— Да не стесняйся, ты телочка зачетная, а мы пацаны нормальные.
Ах, пацаны значит.
— Пацаны, я действительно устала и меня муж уже ждет, — кидаю банальную отмазку, надеюсь прокатит. Почему то вспоминаю Вахабова, если бы не он, я, возможно, не расклеилась и на работе настолько не задержалась.
— Да муж не стена, поделется. Таким телочкам грех одного мужика иметь.
Окончательно выбивает его наглая заявочка.
Зря я остановилась, теперь точно понимаю, запоздало, договориться с гопотой дело неблагодарное.
— Нет не подвинется, отстаньте по хорошему. Он у меня мастер спорта по карате! — цежу зло, придумывая небылицы, этим шакалам только зубы прказывать и огрызаться, другого языка они не понимают. Отступаю на пару шагов, разворачиваюсь, собираясь уходить пока они
