виноватой.
— Эм...
Его взгляд скользит к пузырьку в моей руке. — Что это? — спрашиваю я.
О нет. Нет. Нет. Нет.
Я быстро сжимаю его в руке. — О... Ничего. Просто... ароматизатор для воды. — Боже, это звучит так глупо.
Антонио смотрит на меня с любопытством. — Это что-нибудь вкусное?
Я хочу, чтобы земля поглотила меня целиком, только чтобы я могла выбраться из этой ситуации. — Э-э, я еще не пробовала. На самом деле я не в настроении пить воду.
—... Ты в порядке?
Я улыбаюсь, пытаясь вести себя непринужденно с бутылочкой яда в руке. — Я просто схожу в туалет, хорошо? — Я выливаю воду из стакана в канализацию и забираю флакон с собой. Антонио смотрит мне вслед со смущенной улыбкой на лице.
Я прислоняюсь спиной к двери ванной, пытаясь отдышаться. Боже мой. Я была на волосок от смерти. Я могла бы пойти туда и все рассказать Антонио. Я могла бы вылить этот яд в канализацию, и он бы ничего не узнал.
Я просто... не могу заставить себя сделать это. Каждый раз, когда я представляю, как пойду к Антонио с правдой, я вижу, как мой отец избивает мою сестру ремнем. Я не могу так с ней поступить. Ни за что на свете.
Я тихо возвращаюсь на кухню. К счастью, Антонио в гостиной, поэтому он не видит, как я открываю ближайший к раковине шкафчик и ставлю флакон на дальний от него конец, потому что я знаю, что Антонио мало готовит. С тех пор как мы поженились, готовкой занимаюсь я.
Я прячу пузырек за пакетом кукурузной муки, зная, что шансы Антонио заглянуть за пакет кукурузной муки равны нулю. Я не уверена, почему я сохраняю флакон. Надеюсь ли я когда-нибудь им воспользоваться? Не совсем. Я просто убираю его с глаз долой, пока не узнаю, что делать? Скорее всего.
Я больше не утруждаю себя разговорами с Антонио. Вместо этого я иду в нашу спальню и готовлюсь ко сну. Переодевшись в шелковую ночную рубашку, я ложусь в постель и надеюсь, что Антонио больше не будет задавать вопросов, когда ляжет спать.
Антонио присоединяется ко мне, садясь рядом и притягивая меня в свои объятия. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спрашивает он, уткнувшись мне в шею. Я дрожу от этого ощущения. У нас не было секса с нашего первого раза, и я жажду большего. Но каждый раз, когда я даже думаю о том, чтобы сблизиться с Антонио, чувство вины разрывает меня изнутри.
— Я в порядке. Просто устала. Спокойной ночи. — Я закрываю глаза и надеюсь, что Антонио быстро уснет. Я бодрствую до тех пор, пока не слышу, как он глубоко дышит во сне.
Я поворачиваюсь к нему и некоторое время наблюдаю. Он выглядит таким умиротворенным; это ранит мое сердце еще сильнее. В голову приходит идея. Я могла бы вытащить подушку из-под себя и прижать ее к его лицу, убив его во сне. Он бы ничего не узнал.
Я хватаю подушку и накрываю им его лицо. Просто убей его, шепчет голос моего отца в моей голове. На мгновение я действительно задумываюсь об этом. Я подношу ее всего на дюйм к его лицу...
... а потом я отстраняюсь, заправляя подушку за спину. Я все еще сижу, когда Антонио открывает глаза. Я ахаю.
— Эй, — говорит он сонным голосом. — Что ты делаешь?
— Эм... просто взбиваю подушку. — Я делаю это, чувствуя себя худшим человеком в мире. Все, чего я хочу, это быть счастливой с Антонио и спасти свою сестру от моего отца. Пока что ни того, ни другого со мной не происходит.
— Проблемы со сном? — Он протягивает руку и заправляет прядь моих волос за ухо. Я вздрагиваю от его прикосновения. До меня доходит, насколько мы близки. Мои губы всего в нескольких дюймах от его.
— Да, — Я признаю. Вот истина, которую я могу сказать.
— Я здесь ради тебя, Нина.
Я разжимаю губы, чтобы сказать ему... что? Правду о моем отце? Правду о том, как сильно я хочу быть с ним?
Его глаза устремляются на меня, его взгляд темнеет от вожделения, прежде чем он снова смотрит на меня. Я не могу больше этого выносить. Я устала чувствовать себя виноватой за то, в чем я не виновата. Я устала отталкивать Антонио, когда он так старается быть рядом со мной. Я просто устала от всего этого.
Итак, я думаю, именно поэтому я делаю решительный шаг.
Не колеблясь, я наклоняюсь и целую Антонио.
ГЛАВА 9
Я без колебаний целую Нину в ответ. Я жаждал этого всю прошлую неделю, и поскольку именно она инициировала поцелуй, я полностью готов к большему.
Я хватаю ее за талию и перекатываю на спину, целуя изо всех сил. Губы и язык Нины более неистовы, чем раньше, как будто она так же отчаянно хочет этого, как и я. Наши губы сливаются в буре страсти. Мои руки начинают блуждать вверх и вниз по ее телу, и Нина выгибается мне навстречу.
Нина отстраняется от меня, хватая за щеки. — Мне нужно больше, Антонио.
— Ты уверена?
— Я уверена. — Она снова крепко целует меня, почти душит своим ртом. Я не жалуюсь. Все, чего я хочу, это быть с Ниной, и она предлагает мне себя.
Я отрываю свои губы от ее губ, чтобы поцеловать ее в шею. Она тяжело дышит, ее тело извивается под моим. Когда мои губы касаются верхней части ее груди, она издает тихий вздох, который еще больше возбуждает меня. Я обхватываю ее груди обеими руками. — Я хотел этого всю неделю. — Я оставляю поцелуй на каждом из ее сосков через ночную рубашку. Шелковая ткань подобна воде под моими руками.
— Я тоже, — признается она.
Я не утруждаю себя вопросом, что ее сдерживало. Что-то подсказывает мне, что Нина не была бы полностью честна со мной по этому поводу. Я не уверен, что вызвало в ней эту перемену, но я не хочу, чтобы она передумала, поэтому держу рот на замке и вместо этого целую ее тело. Нина выгибается дугой, когда я покрываю поцелуями ее живот, прежде чем перейти к верхней части бедер.
Она не останавливает меня, когда я задираю край ее ночной рубашки и медленно снимаю трусики, постепенно обнажая ее великолепную киску. Я раздвигаю ее ноги и устраиваю свое лицо между ними.
— Антонио! — вскрикивает
