мой отец.
— Нет, это не так. Это оттолкнет ее. И это Эш — мы знаем его с тех пор, как ему исполнилось пять лет. Да ладно, ты же знаешь, что он хороший человек.
— Недостаточно хороший, — ворчит мой отец.
— Он достаточно хорош для меня, так что ты можешь либо согласиться с этой идеей, либо я пойду искать себе квартиру, чтобы тебе не приходилось видеть, кого я привожу домой по ночам.
— Ты не съедешь! Бреанна, ты не можешь уйти, пожалуйста. Я еще не готов отпустить тебя. — Глаза моего отца умоляют меня, он выглядит так, будто ему больно. Мысль о моем переезде причиняет ему боль. Моя мама переводит взгляд с одного на другого, а затем молча умоляет меня облегчить страдания моего отца.
Обойдя стол со своей стороны, я беру его за другую руку.
— Я пока не собираюсь переезжать, но вы же знаете, что я не могу жить с вами вечно, ребята.
— Я знаю, но мне просто нужно больше времени, чтобы привыкнуть к мысли о том, что ты взрослеешь.
— У тебя было двадцать два года, папа.
— Этого времени недостаточно.
— Ладно, теперь, когда все улажено… Мы счастливы, что Бреанна встречается с Эшем, не так ли, милый?
Я возношу безмолвную молитву, благодаря бога за то, что, по крайней мере, моя мама на моей стороне. Даже если моего отца там еще нет.
— Я бы не стал заходить так далеко, чтобы говорить о счастье. Однако, я думаю… мы можем посмотреть, как это происходит. Но если он причинит тебе боль, если он заставит тебя пролить хотя бы одну гребаную слезинку, я вырву его гребаное сердце.
— Не волнуйся, папочка. Если он причинит мне боль, я сама вырву его сердце. — Я улыбаюсь.
— Никто не вырывает сердца. Давай, Бри, мне нужен партнёр по шопингу. Ты хоть представляешь, как сложно выбирать подарки для этой семьи? У всех уже всё есть.
— Звучит заманчиво. Мне самой нужно закончить рождественские покупки, а папина чёрная карта внезапно прожигает дыру в моём кармане.
— Бреанна, у нас не будет еще одного Рождества на Bugatti, — предупреждает мой отец.
Боже, это было всего один раз. Я была зла на своего отца за что-то. Я даже не могу вспомнить, из-за чего мы спорили. Что я помню, так это то, как в восемнадцать лет я зашла в "Bugatti" и воспользовалась кредитной картой МакКинли, чтобы купить себе маленький подарок.
— Это было всего один раз!
— Бреанна, это стоило два миллиона долларов. Я должен был заставить тебя вернуть эту чертову машину. Эмми, присмотри за этой карточкой.
Мой отец любит притворяться, что его разозлила моя неожиданная покупка, но в глубине души он любит эту машину. Мне разрешили оставить его себе, но в течение двенадцати месяцев не разрешали садиться за руль. Это было моим наказанием за то, что я злоупотребляла привилегиями, предоставляемыми моей карточкой.
Моя мама никогда не была транжирой. Она с удовольствием ходила по магазинам на распродажах и делала выгодные покупки. Иногда мне кажется, что она забывает, насколько она богата. Хотя она выросла не в деньгах. — я? Я родилась в семье Маккинли. Нет такой вещи, о которой я когда-либо просила, которую бы я не смог получить. Я немного избалованный ребенок? Да, но я виню в этом своего отца. Он сделал меня такой. Мне действительно интересно, как Эш справится со всей этой ситуацией с деньгами МакКинли. Не поймите меня неправильно, семья Эша богата. Просто это богатство не в духе МакКинли.
Это всегда было проблемой для парней, с которыми я встречалась раньше. Я очень надеюсь, что с Эшем так же не получится.
ГЛАВА 13
Эш
Черт возьми, из всех девушек, в которых я должен был влюбиться, это должна была быть та, у которой отец — псих. Я не боюсь Джоша. Я просто знаю, какой он неуравновешенный ублюдок. С мой стороны было бы глупо не подстраховаться, если он на тебя зуб имеет.
Выйдя от МакКинли, я направляюсь к дому Лили. Мне нужно проведать ее... убедиться, что с ней все в порядке после событий прошлой ночи. И Лили, и Хоуп более чем способны постоять за себя — в конце концов, они дочери Брэй. Мой дядя Брэй в расцвете сил был боксером в клетке. Он был непобедим и обязательно расскажет любому, кто захочет его слушать, насколько он был хорош.
Мой отец и дядя Брэй когда-то управляли лучшим подпольным бойцовским клубом в подвале "Слияния". Там же, где я сейчас играю в покер. На еженедельных играх, которые я там провожу, я зарабатываю больше денег, чем на своем законном бизнесе. Чейз по профессии бухгалтер, он занимается моими финансами. Он чертовски хорош в отмывании грязных денег, чтобы они выглядели чистыми. Больше я никому не доверил бы свои активы.
Думаю, я во многом похож на своего отца. Он смог превратить "Слияние" в то, чем оно является, благодаря грязным деньгам, которые он заработал на бойцовском клубе. Он завязал с этим только после того, как дядю Брэя застрелили, и он больше не мог драться. Из того, что я слышал, мой отец сильно изменился, когда встретил мою маму.
После закрытия бойцовского клуба дядя Брэй и тетя Райли открыли сеть спортивных залов ММА. Он позаботился о том, чтобы все мы, дети, знали, как драться. Он научил меня, что, будучи старшим мальчиком в семье, я обязан защищать младших детей. Наверное, я так и не избавился от этого образа мыслей. Я все еще чувствую, что на мне лежит ответственность за то, чтобы мои младшие братья и сестры были в безопасности.
Тот факт, что Лили пострадала в моём клубе, усугубляет мою вину за то, что я не добрался до неё раньше. Она должна быть в безопасности, блядь, в семейном офисе. С ними в моём клубе раньше ничего не случалось. Боже, как бы мне хотелось снова выбить всё дерьмо из этого ублюдка, который её избил. Даже с учётом юридических последствий я бы всё равно, блядь, сделал это дважды.
Большинство людей в Сиднее знают, что с моей семьей лучше не связываться. Я бы не сказал, что мы глубоко погрязли в преступном мире, но и мы не совсем чисты. Мои пальцы крепче сжимают руль, когда я думаю о вчерашнем инциденте. Затем перед глазами, как в кино, всплывает образ Бри, бьющей чертова мамонта стулом по голове, и я улыбаюсь.
Она одна
