– Гуль, – у вернувшейся к жизни Юльки ни на секунду не закрывался рот: – А кто такие Бабай, Ядзы и Прохор?
– Бандиты, – буднично ответила Низамова, а у ее спутницы пропал дар речи.
– Банди-и-иты? – только и смогла вымолвить она.
– Бандиты, – подтвердила Гулька. – Наша крыша.
– Чья крыша? – не поняла Хазова.
– Наша, – повторила Низамова. – У отца стоматологический кабинет: вот они его и крышуют, чтобы другие не наезжали.
У Юльки отвисла челюсть. Она, конечно, читала газеты, смотрела телевизор, общалась с другими людьми и знала о существовании «бандитского патронажа», но вместе с тем никогда не соотносила это со своей жизнью. Вроде как она, Юлька, отдельно, а они, бандиты, отдельно. И вот теперь Низамова говорит об этом с такой интонацией, как будто рассказывает о приготовлении яичницы. Не девочка – а черт из табакерки! Но черт, Хазова тут же размякла, премилый. Благородный. Свой, в общем, черт.
– А чё ты так удивляешься? Можно подумать, в вашем районе таких нет.
– Есть! – с готовностью бросилась на защиту своего благополучного района Юлька. – По всей стране. Просто я никого не знаю.
– Я тоже не знаю, – простодушно призналась Низамова. – Просто так сказала, чтобы напугать. Где я и где они?
Голова Хазовой от такого признания пошла кругом: то знаю, то не знаю, то приду, то не приду. Господи! Ну что это за человек-то такой?! Не успеешь приноровиться, как нужно снова перестраиваться. «Пора включать ум!» – приказала себе Юлька и критично посмотрела на шагавшую рядом Гульку:
– Ты что? До дома меня решила проводить?
– До дома, – отозвалась Низамова и подпрыгнула. Идти ровно было не по ней: очень уж скучно.
– Да я дойду, не надо, – страх Хазовой прошел, ей снова захотелось самостоятельности.
– Да ладно уж, – пробурчала Гулька и, увидев на асфальте начерченную мелом сетку для классиков, проскакала все клетки от начала до конца.
– Нет, Гуль, правда. Я дальше сама, – остановилась Юлька и огляделась по сторонам: не поторопилась ли?
– А чё ты кобенишься? – запыхавшись, прискакала к ней Низамова. – Может, я хочу посмотреть, где ты живешь? Может, мне интересно? Ты ведь в центре?
– В центре, – буркнула Юлька: – Спасская, 3.
– Дворянское гнездо? – безошибочно определила Низамова и встала как вкопанная. – Слушай! – она вытаращила глаза. – Так ты чё? Дочка Хазова?
Юлька потупилась: по заведенному в семье правилу она никогда не заикалась о родстве с городским головой – Андреем Александровичем Хазовым, хотя была его единственной дочерью и легко могла бы пользоваться многочисленными привилегиями избалованного номенклатурного дитяти. Безусловно, в школе об этом знали, но предпочитали помалкивать, зная крутой нрав Андрея Александровича. Впрочем, и сама Юлька легко отказывалась от соблазна нажаловаться строгому папаше и предпочитала строить свой жизненный маршрут сама, опираясь на собственные волю и желания.
Деспотичный на службе, старший Хазов млел в присутствии дочери и готов был позволить той все, но Юлька отметала любые предложения и делала все, чтобы разрушить образ «папиной дочки». И Андрей Александрович терпеливо принимал все Юлькины выкрутасы, потому что та была совершенно самостоятельна, блестяще училась и оценки, кстати, себе зарабатывала сама, чем оказывала педагогическому коллективу школы огромную услугу, избавив от давления со стороны городской администрации.
В момент, когда Низамова по прозвучавшему адресу безошибочно определила факт родства своей спутницы с самим Хазовым, Юлька стушевалась и, дернув плечами, дерзко спросила:
– А тебе это как-то мешает?
– Мне? Мне не мешает. Ты ж не выбирала, в каком роддоме родиться, – захихикала Гулька. – Подумаешь! Дочка Хазова!
– Вот и я про то же, – пожаловалась Юлька. – Я отдельно, он отдельно. Иначе только и слышишь: как тебе не стыдно Юля?! А что бы сказал сейчас Андрей Александрович? А помнишь ли ты, чье имя за твоей спиной? Нет, блин, не помню! – разозлилась Юлька.
– Да чего ты кипятишься-то? – Низамова поняла это по-своему. – Я же к тебе в гости не напрашиваюсь, с родителями твоими знакомиться не собираюсь. Сейчас до дома тебя доведу и пойду.
– Вот все так! – расстроилась Хазова. – «До дома тебя провожу и уйду». Как будто у меня дома тигры без намордника гуляют. Заходи, давай, – неуклюже пригласила она Гульку. – Посмотришь, как живет мэрская дочка.
На входе в подъезд знаменитого номенклатурного дома, заселенного высшими чинами из администрации, девочек остановил прогуливающийся возле стеклянных дверей постовой милиционер:
– Представьтесь, пожалуйста, – обратился он к Юлькиной спутнице. – Вы к кому?
Низамова разволновалась: левый глаз умчался в сторону, и она не успела даже открыть рот, как вмешалась Хазова:
– Дядя Вань, – защебетала она голосом пай-девочки. – Это ко мне. Это моя одноклассница – Гуля Низамова.
– Не встречал раньше, – миролюбиво фыркнул в усы милиционер, перебарывая в себе желание перед дочерью Хазова вытянуться в струнку. – Андрей Александрович меня не предупреждал.
– Забыл, – тут же нашлась Юлька. – Как всегда. Ничего не помнит.
«Дядь Вань» не нашелся, что ответить юркой девице, и, распахнув дверь, пропустил ее вместе с гостьей в подъезд. Ошеломленная Низамова поднималась на третий этаж в задумчивом молчании. Возле двери в квартиру Хазовых открыла рот и произнесла заповедное:
– А что, к вам сюда просто так даже зайти нельзя? – Встреча с милиционером произвела на Гульку неизгладимое впечатление.
– Да можно, конечно, – Юльке и правда было неловко. – Это только в последнее время так, после того как в губернатора стреляли. Меры безопасности, так сказать, – повторила она слова старшего Хазова и открыла в квартиру дверь.
Вот где надо было собираться! А никак не у Ладовой. Квартира Хазовых стала очередным потрясением для Низамовой, довольно искушенной в вопросах материального благополучия.
Происхождение янтарного свечения в Юлькином доме стало понятно, как только Гульназ опустила голову: светился паркет. Размеры комнат были столь велики, что приученная к порядку Низамова сразу же задалась вопросом: а кто же это все моет? Узнав, что этим занимается домработница, окончательно впала в ступор и медленно пошла за размахивающей руками Юлькой на ознакомительную экскурсию.
– Это холл, – покружилась Хазова, – это кухня. Это гостиная. Это папин кабинет. А это… – загадочно произнесла Юлька и заскользила по паркету в угол, из которого вверх поднималась тяжелая деревянная лестница.
